Ну и стены… ох, сколько же стен я сейчас разукрасила томатным соком? Сотни! Тогда я определенно чувствовала себя менее позорнее, чем сейчас. Может, снова притвориться статуей? Господи, что за тупые мысли приходят мне в голову? Я же не пила.
– Справедливости ради, ее надо было давно усыпить, – кажется, я еще никогда так не радовалась голосу Архангельского. – Наконец-то зло наказано и обезврежено. Упокой, Господи, душу рабы твоей саблезубой.
– Слава! – тут же восклицает его мать, подходя вплотную к кошке.
– Ой, извини, мама.
Упокой, Господи, душу рабы твоей Агнессы, аминь, – наклоняется к кошке, едва сдерживая улыбку. – Теперь, Наталь Санна, в благодарность за ее убийство, я, как порядочный человек, обязан на тебе жениться, – подмигивает, уже не сдерживая улыбки.
– Прекрати! – укоризненно произносит его мать.
– Что прекращать? Ничего, что это отродье Наташе ногу расхерачила? А если бы в шею вцепилась? Твое неуемное желание помочь бездомным животным когда-нибудь может реально плохо закончиться, – стою как вкопанная, наблюдая за тем, как Слава ощупывает кошку.
– К несчастью, она жива. Очухается тварь и снова будет всех держать в тонусе. Извини, Наталь, женитьба отменяется, – дурак, нашел время, когда шутить. Слава поднимает кошку и кладет ее на диван.
– Ну, слава Богу. Вы извините, пожалуйста, – тут же произносит Славина мать, переводя на меня взгляд. На удивление, выглядит женщина вполне добродушно. – Агнесса еще не успела социализироваться, у нее, видимо, были очень плохие хозяева.
Я ее нашла очень изможденной, зашуганной. Она жутко боится рук, вы, возможно, ладошку подняли, вот она и восприняла вас агрессивно.
– Да ничего страшного. Все нормально, – кстати, ни фига не нормально. Только сейчас понимаю, что у меня болят ноги. Обе. Скорее всего, это результат недавнего падения, а теперь ещё царапин на одной ноге.
– Слава, а ты нас не представишь друг другу?
– Ну я думаю, и так понятно, что это Наташа, а ты моя мама. Перемотаем этот дурацкий момент знакомства и ненужные никому слова.
Мы пойдем, нам нужно обработать ей ногу.
– Ей это кому, Славочка?
– Наталь Санне, мама.
– А Наталья Санна кем тебе приходится? – молчание. Затяжное. Мне становится еще более неловко. Архангельский, кажется, вообще не смущен. Я бы сказала, что ему весело. – Невеста, да?
– Хорошая попытка, мам, – не скрывая усмешки, выдает Слава, забирая из моих рук бокалы.
– Что-то я не вижу колечка на пальце. Очень приятно познакомиться, Наталья.