Судя по дате рождения, Славику совсем недавно стукнуло тридцать девять. Мало того, что он скорпион, так еще и… неприлично здоровый. Я настолько офигела от его анализов, что плюхнулась рядом с ним на кровать, совершенно не думаю о возможной близости.
Капец. У него анализы лучше моих. Даже холестерин! Это кто вообще сдавал? Младенец?! Еще и на ЗППП проверился. Офигеть.
– Ну что, довольна? – конечно, нет. Судя по анализам, у меня больше шансов умереть, чем у него. Свинья великовозрастная.
– Нет. Где D-димер?
– Чего?
– Его здесь нет.
Где D-димер?
– В пизде. Хорош мне по ушам ездить.
– Ничего я не езжу. Это важный анализ, показывает есть ли у тебя тромбы или нет. Я не хочу, чтобы ты на меня залез, бац и помер от оторвавшегося тромба. Так что сдавай D-димер, а у меня как раз будет пару дней на то, чтобы обдумать с тобой или с более молодым эксперементирова…
Хотела ли я, чтобы он заткнул мне рот таким примитивным способом как поцелуй? Возможно, да. Но уж точно я не горела желанием в процессе оказаться опрокинутой на кровать.
Видать «более молодой» его слегка разозлил, ибо Слава прикусил мне губу. Намеренно!
Вместо того, чтобы прекратить, я сама закидываю руки ему на плечи и продолжаю с ним целоваться. Ловлю себя на мысли, что мне мешает его рубашка. Хочу его трогать. Провести ладонями по его плечам. Не знаю, игра ли это гормонов, но себе-то можно признаться – я хочу этого долбанного секса именно с ним. Ну и на черта я надела эти драные трусы?
Архангельский отлипает от меня первый. Хотела, чтобы он разделся? Распишись и получи.
Как завороженная наблюдаю за тем, как он расстегивает пуговицы на своей белоснежной рубашке. Блин, хорош гад. Мышцы что надо. Не качок и не дрыщ. И, к счастью, не волосатый. Как только он скидывает с себя рубашку, моя рука сама тянется к его телу. Блин, он твердый везде. Приятно, черт возьми.
– Что ты делаешь? – поднимаю взгляд на его улыбающуюся морду. А рука так и застывает на его грудных мышцах.
– Пальпирую твою сиську. Только тебе можно, что ли?
– Ты первая кто это делает, – усмехнувшись, произносит он.
– Ну и что напальпировала?
– Уплотнения. Это, видимо, холестериновые бляшки отложились.
– Боюсь представить, что ты напальпируешь у меня в трусах.
– Надеюсь, все же не питона. И не червяка.
– Не думал, что когда-нибудь это скажу – заткнись, Бога ради.
Да пожалуйста. Целоваться я тоже не против, вот только кое-кто больше на мои губы не покушается. Вместо этого Архангельский задирает мою уродскую сорочку, оголив бедра.