Мать еще была ничего: она живо интересовалась его делами и вообще активно вела разговор, бесконечно расспрашивая сына о его здоровье, о том, что он ест, как работает, какую одежду носит и не забывает ли он на ночь мыть ноги и стирать носки. Мать есть мать. Ей до всего есть дело. И даже до погоды в Индии, в которую, как она считала, уехал ее сын. Джабаль отвечал ей машинально. Он был занят другим. Он смотрел на сильно постаревшего отца, который сидел рядом с женой, выпрямив спину и опираясь слегка дрожащими руками на палку.
Как же быстро он сдал за два года… Худое лицо, запавшие, исхудавшие щеки и отсутствующий взгляд. Отец мало говорил. А если и говорил, то очень медленно, делая длинные паузы и невнятно выговаривая слова. Мать терпеливо выслушивала его, потом поворачивалась к монитору компьютера и повторяла его слова, боясь, видимо, что Джабаль ничего не понял или не расслышал. Но сын все прекрасно понимал. Стареющие родители… Нет, они не были беспомощными, мать еще вполне способна приготовить еду, убрать в доме и посмотреть за отцом, но Джабаль на всякий случай нанял им сиделку.
Мама тогда обиделась, но потом быстро привыкла к помощнице, которая взяла на себя основную домашнюю работу. Джабаль хотел купить им еще машину, но мама отговорила его. Нам некуда просто ездить, даже если у нас будет свой шофер, – сказала она тогда. Джабаль с сожалением отказался от этой затеи. Так же, как и от мысли отправить родителей в какое-нибудь путешествие по миру.
Он знал, что мама страшно гордится им.
Еще бы, ведь ее сын – преуспевающий, богатый врач, который добился всего своими талантливыми руками и головой. Не каждый может похвастаться подобным успехом в 28 лет. А уж в его родной деревне – вообще никто.
Все было бы замечательно, если бы не одно маленькое «но». Это «но» перевешивало все финансовые возможности Джабаля. Оно не давало ему спать по ночам, не давало в полной мере насладиться осознанием того, что жизнь удалась. И мало того. С недавних пор ему стали сниться нехорошие сны.
Стоя под освежающим потоком воздуха, Джабаль еще крепче зажмурил глаза. Что ему приснилось сегодня? А, да. Расстрелы заложников. Детей. Надо меньше смотреть телевизор, подумал он. Или вообще убрать к черту спутниковую тарелку. Зачем ему новости? Он и так знает, что скоро будет мировая война. Какая по счету? Для него это было неважно. А важно было то, что за расстрелы детей придется отвечать. Конечно, не ему лично. Он-то не расстреливал. Но он был с палачами заодно.
