– И куда в него столько помещается?
Варяг, сидевший в углу в простыне, которая сползла на пояс, обнажив мускулистую грудь, расслабленно пожал плечами.
– Хорошее пиво, согласен, – пробормотал Сергей. – Я вот тоже хотел бы выпить, но уже не помещается. Нам с Китайцем двух баночек вполне хватило.
– Ух, хорошо…
Шест оторвался от пива, шумно выдохнул и посмотрел на зажатую в руке банку.
– Немецкое, – кивнул он. – Умеют они…
Сергей внимательно посмотрел на татуировку, набитую над правым соском на груди Варяга.
– Ты только группу крови наколол?
Варяг шевельнулся, показывая ему левое плечо.
– А, и летучая мышь… ну ясно. А еще говорят, наколки в спецназе запрещены!
– Традиция! – глубокомысленно изрек Шест и покачал указательным пальцем. Он прищурился, вспоминая, и фальшиво пропел:
– Этот мир придуман не нами…
– И не нам его менять, – кивнул Варяг, натягивая простыню на плечо. Сергей откинулся на прохладную деревянную скамейку. Твердые рейки врезались в обнаженную кожу спины, но он не обратил на это внимания.
Ему было хорошо. Отличная сауна, предоставленная в полное распоряжение разведчиков на целый вечер, два ящика пива и мысль о том, что боевая задача выполнена, делали осознание бытия наиболее полным и приятным. Они сделали все, что могли. Это и есть отдых солдата, подумал он. Честный отдых. Заслуженный. Сергей прикрыл веки и глубоко вздохнул. Перед его глазами сразу же возникли неровные холмы, покрытые зеленью и освещенные солнцем… голубое небо… фигура летчика, вышедшего из водопада… пахнущая привычным солдатским запахом палатка генерала… а потом раздался грохот, и мир вокруг него затрясло.
Казалось, что какой-то невидимый великан принялся перекапывать горы, с громовым гулом втыкая гигантскую лопату в землю и подкидывая почву высоко вверх. В небо, испачканное серым дымом, полетели деревья и пласты земли. Сергей, не открывая глаз, слегка прогнулся в пояснице и поморщился. Ныла спина. Потом перед его глазами замелькала трава. Обычная трава. И по ней идут ботинки. Его ботинки. Вид сверху, так сказать.
И где-то впереди, на границе периферического зрения, мелькающие запыленные берцы Шеста. Он вдруг отчетливо вспомнил, как после очередного бомбового удара поднялись в воздух тысячи прелых хвоинок, лежавших между деревьями, и потом снова опустились обратно. Тогда Сергей с трудом удержал равновесие. Потом он чуть не споткнулся об испачканного в крови кабана. Оглушенный зверь тяжело ворочался и тоненько визжал, ерзая огромной треугольной головой по земле.
