Награждение началось с генералов. Шест немного успокоился и облегченно вздохнул. Очередь до него дойдет нескоро. Слегка прикрыв глаза, уставшие от внезапных вспыщек, Шест откинулся на спинку стула. Он не заметил, как генерал-полковник подошел к президенту и что-то ему сказал. Президент кивнул. Тогда штабист обернулся к дежурному офицеру и коротко распорядился. После небольшой заминки дежурный офицер отложил в сторону одну коробочку, взял другую и отлично поставленным голосом произнес:
– Награждается орденом Мужества… – офицер внимательно всмотрелся в листок, который держал в руках.
– Сержант Одинцов Сергей Михайлович, Внутренние войска, части специального назначения.
Шест не сразу сообразил, о ком идет речь. Его уставшее от обилия впечатлений сознание слишком медленно обрабатывало услышанную информацию. Он лишь машинально среагировал на слово «сержант».
«Какой сержант, откуда сержант? – удивился он. – А ведь сержантов сейчас быть не должно. Еще с полковниками не закончили». Секундой позже он стремительно обернулся и широко открыл глаза.
По проходу между стульев шел Кубинец.
Похудевший, со впалыми щеками, с наголо обритой головой, он мало походил на того бравого мускулистого спецназовца, которого запомнил Шест. Но все-таки это был Кубинец. Причем живой.
– Давайте отпустим парня пораньше, – президент наклонился к микрофону. – Мне доложили, что он только что из госпиталя. Не будем его утомлять, пусть здоровье поправляет.
Сидевшие на стульях офицеры начали оборачиваться, чтобы посмотреть на человека, о здоровье которого беспокоится сам президент России.
"
"Шест вскочил и молча бросился навстречу Кубинцу. Кажется, он даже отдавил ноги своим соседям. Позади него негромко ругнулся полковник, но Шесту было на это наплевать.
Сергей увидел внезапно возникшую перед ним огромную фигуру. Он прищурился и остановился.
Шест замер перед Кубинцем, рассматривая его, затем бросился к нему, обнял за плечи и крепко прижал к себе. У Сергея перехватило дыхание.
– Потише, Шест, – сдавленно просипел он прапорщику в ухо. – Мне только вчера разрешили ходить.
– Кубинец! – заорал Шест, не слыша его. Эхо от крика отразилось от высоченного потолка и пошло гулять по залу. Шест отступил на шаг от Сергея. – Живой! Ты живой, зараза! Заговоренный! Я уже думал, что все, кранты тебе! Или крокодилы сожрали, или боевики убили! А ты живой. Блин! Кубинец!
Шест тряс Сергея за плечи и кричал от переизбытка чувств.
