Таким, как он, лечиться надо и жить отдельно от прочих, а не за других людей ответ держать перед новой властью.
Что за безумные времена настали…
Оставив деревню позади, похоронная процессия поднялись на пригорок, за которым разворачивалась дорога на Орсию. Раскинувшееся внизу зрелище ошеломило штыряковцев. Опухшие от слез глаза у баб вмиг высохли и расширились от ужаса.
Неисчислимая орда растянулась вдоль дороги, не было видно ни конца ни края бесконечному потоку движущихся зверей, людей и существ смутно их напоминавших.
Все они шли на север, стремясь побыстрее добраться до столицы провинции и осадить город."
"Но были и те, кому требовался отдых. Они остановилась большим лагерем в поле возле дороги. Развели костры, расставили палатки из шкур и цветастых циновок. В середине этого шумного табора на высокой передвижной платформе возвышался большой черный шатёр. Именно туда и направлялась делегация, возглавляемая Мишеком.
Увиденное настолько поразило сельчан, что народ заколебался, не решаясь продолжить путь.
Кто ж в своем уме приблизится к шевелящемуся внизу ужасу, если жить не надоело? Тем более никто силой не гонит – провожать в последний путь новорожденного боришевого сына пошли добровольно. Но теперь это желание как водой смыло, народ остановился, затоптался на месте.
- У меня ж печь растоплена, а детки там одни дома! – всплеснула руками одна из баб, развернулась и кинулась бегом обратно в деревню.
- А мне спину что-то так прихватило… Дальше вы уж сами, без меня…
- Ой, точно, как я забыла! Мне ж надо…
У каждой вдруг находилось неотложное дело.
А некоторые просто молча разворачивались и уходили, виновато потупившись.
Замялись Рафтик с Нюшкой, переглядывались, взявшись за руки.
- Возвращайтесь, - сказал Мишек, - вся эта толпа теперь без надобности. Дань уважения отдана, а мой грех на всех делить незачем. Отнесу малыша и отдам сам.
Вскоре все его покинули, только Клюша ещё стояла рядом, стыдливо пряча глаза. Но потом и она начала оправдываться:
- У меня трое детей по лавкам… Батьки нету, если что со мной станет, кто их кормить будет?
- Иди к детям, Клюша, - успокоил Мишек, - и, как вернешься, то Бориша из сарая выпусти.
Надеюсь, он сможет меня простить…
Клюша не ответила. Только покачала головой задумчиво, развернулась и пошла догонять остальных.
Мишек проводил взглядом не по-женски широкоплечую фигуру, снова повернулся в сторону дороги. Там уже, наполовину спустившись с пригорка, нетерпеливо махал рукой Таруй.
