Даже потом, когда прошел страх и Мишек действительно пытался достать старого сержанта, ничего не получалось. Раз за разом Яр выбивал у парня оружие, оказывался за спиной, давал пинка. Но, что удивительно, не насмехался, а наоборот хвалил и поддерживал. Хоть Мишек и чувствовал себя беспомощной размазней, его авторитет в глазах других мужиков даже укрепился. Обида на Яра тоже как-то прошла, улетучилась. И когда Шмелек попытался сыпануть шуточками в адрес Мишека, Яр, не оборачиваясь, крикнул:
- Шутник, выходишь следующим!
И Шмелек тут же заткнулся, побледнев как полотно.
- Сейчас покажу один удар, - подмигнул Яр единственным глазом уже еле стоявшему на ногах Мишеку, - он простой, но может и жизнь спасти. Запоминай.
Мишек кивнул, подобрался.
В следующий миг сержант сделал шаг, одновременно крутанул дубинку. Летевшая прямо в пах, она остановилась в последний миг, еле коснувшись портков.
— Это в деревенской драке нельзя сюда бить, - обращаясь ко всем, громко сказал Яр, - а в смертельном бою надежней места не придумаешь.
Лучшее попадание, чтобы уравнять мужика и рыцаря!
Ополченцы довольно заржали. Мечты о том, как они побеждают вражеского рыцаря, приятно тешили самолюбие.
- Что здесь происходит? – нежданно явившегося барона Руделя, тоже слышавшего последнюю фразу, происходящее совсем не позабавило. Где это видано – селюки безнаказанно насмехаются над благородными господами?!
- Что ты здесь устроил? – зло повторил Рудель, на этот раз обращаясь непосредственно к Яру.
– Совсем оборзел что ли, под суд хочешь пойти?
Мужицкий смех оборвался, затих. Все выжидающе глядели на недовольного барона и на столь же недовольного сержанта, переводя взгляд с одного на другого.
Лицо старого Яра пошло пятнами негодования, но он сдержался и отступил первым:
- Всё в порядке, ваша милость. Просто учу ваших бойцов побеждать врага.
Все думали, что, услышав столь почтительное обращение, Рудель смягчится, но барон не унимался. Видимо, был слишком раздосадован неудачей в поисках синеглазого фазана.
- Лучше бы тебе самому сдохнуть в бою… - прошипел с еще большей ненавистью, - потому что по возвращении я тебе устрою веселую жизнь…
Поведение барона показалось странным для всех. Народ знал его как капризного и ленивого вельможу, но никогда Рудель Гижма не славился приступами злобной ярости. Наоборот, отличался меланхоличным спокойствием и отстраненностью. А теперь, чем дальше отряд уходил на юг, тем сильнее менялся барон.
