Как и всякий, ему подобный, он хватается за любую возможность навредить нашему миру.
- Да-да, понимаю, - нетерпеливо отмахнулся Атомба от пафоса общих фраз, - но чем опасны эти осколки? Разве не вся магия мира принадлежит нашим богам? И разве сами боги не древнее этих артефактов?
- Слишком трудные вопросы задаешь, - нахмурился Таруй, - не твоего ума это дело, вождь.
Атомба помрачнел, но стерпел обиду.
- Ладно, не дуйся, старый друг, - смягчился Таруй и примирительно похлопал Атомбу по плечу.
Потом задумался, словно прислушиваясь к голосам в голове, и недобро усмехнулся тонкогубым ртом:
- Мне пора. Великий Нгарх голоден, и захваченные тобой пленники будут очень кстати, бог благодарит тебя за них.
Атомба кивнул в ответ на похвалу, но потом обеспокоенно покачал головой:
- Нгарх продолжает расти? Всего три дня назад мы добавили в упряжь двух крепких волов, чтобы тащить шатёр великого. Неужели опять пришла пора увеличивать колесную платформу?
- Не беспокойся об этом, дружище.
Если бог пожелает, он продолжит взращивать тело. Однако пока он растет в другом смысле, духовном, - альбинос торжественно сцепил тонкие ладони и закатил вверх красные глаза.
На минуту воцарилась тишина. Прервал её страшный душераздирающий крик со стороны лагеря. Атомба узнал голос пленной женщины, с которой недавно разговаривал.
- Вот видишь, заболтался с тобой – и опоздал, - сокрушенно вздохнул Таруй, открывая глаза и расцепив ладони, - похоже, начали без меня.
Глава 9
Затяжная жара сменилась, наконец, дождями. С одной стороны, неплохо – по прохладе идти всяко легче. Но с другой, дождь – это размытые дороги, лужи и грязь. Ноги соскальзывают, люди спотыкаются, нет ни строя, ни порядка."
"Отряд, насчитывавший почти сотню ополченцев, растянулся вдоль дороги неподобающе длинной вереницей. Первый боевой задор затух уже на следующий день пути. Невыспавшиеся и опухшие после ночной попойки мужики хмуро месили ногами дорожную грязь, почти не переговариваясь между собой.
Как ни старался сержант Яр создать хоть какое-то подобие строя, получалось слабо. И проблема крылась не столько в непонятливости мужиков, сколько в нежелании барона Руделя участвовать в подготовке новобранцев. Разумеется, речь не о личном участии в тренировках или командовании, ведь барон не солдат. Но хоть бы не мешал сержанту, когда тот пытался что-то организовать.
