А через секунду Зиганшин уже думал, что аппараты в простой больничке наверняка все плохие, и гематому просто не увидели, и вдруг сию секунду Фрида в больнице теряет сознание, а медсестра спит, и соседка не может позвать на помощь… Он спускался в кухню, пил чай, подзывал Найду и рядом с ней забывался дурным поверхностным сном и, едва дождавшись восьми утра, звонил Фриде, чтобы убедиться, что она пережила эту ночь.
Зиганшин всегда считал себя человеком уравновешенным и разумным, поэтому то, что он способен так иррационально психовать, оказалось для него сюрпризом.
«Скорее бы она поправилась!» – думал он с нетерпеливой тоской.
Фрида просила его ничего не говорить дедушке. Мстислав Юрьевич понимал почему: если уж он изводится, то как должен переживать за внучку старый человек, и молчал, но видеться с Львом Абрамовичем стало теперь настоящей пыткой. Нелегко обманывать человека, с которым привык быть откровенным, даже если эта ложь для его пользы.
О Фридиных обидчиках он почти не вспоминал и жажды мести не испытывал.
Может быть, потом, когда девушка полностью поправится, он задумается о них и найдет способы выяснить с ними отношения, а сейчас важнее исправить то, что они натворили. Зиганшин никогда не одобрял самосуд и считал, что кулаками надо махать во время драки, а не после нее, поэтому, если он сейчас начнет бегать искать хулиганов, большого геройства в том не будет. Если бы Фрида попросила его, другое дело.
Он навещал девушку каждый день, иногда успевая только передать ей еду, переброситься несколькими словами и убедиться, что выглядит она не хуже, чем накануне.
Кажется, она радовалась его появлению и улыбалась ему, но значило ли это, что она его простила? Или просто у нее нет сил объясняться? Ладно, одергивал себя Зиганшин, сначала пусть поправится, а там видно будет. Простила или нет, а так вышло, что больше некому ей помогать."
"С хлопотами и волнениями из-за болезни Фриды Зиганшин почти забыл про встречу с первой любовью, как вдруг Клавдия снова возникла на пороге его кабинета.
На сей раз девушка была одета, как пилот на заре авиации, в глазах рябило от заклепок и пряжек. Наверное, это было очень стильно и продуманно, но то ли слишком вызывающе, то ли, наоборот, недостаточно дерзко, в общем, никак не попадало в зону обитания хорошего вкуса.
Увидев Клавдию, Зиганшин с трудом скрыл неудовольствие. Девушка и сама по себе была ему неприятна, но главное – она приехала от Лены, с которой, как Мстислав надеялся, он завершил все навсегда.
