– Давайте познакомимся, – сказал он, натянуто улыбнувшись, – мое имя вам известно, а вас как зовут?
– Клавдия.
– Очень приятно.
– В самом деле?
Мстислав Юрьевич кивнул, не совсем понимая, к чему этот вызывающий тон.
Поток машин двигался и так медленно, а теперь вовсе стал застывать, как кисель, и стало ясно, что куда бы они ни ехали, попадут на место не скоро.
Черная вода Фонтанки отражала свет фонарей нехотя и тускло, и стены плотно стоящих друг к другу домов будто отступали в наступающую ночь и непогоду.
Высокие узкие арки с огромными чугунными фонарями, колонны на фасадах и затейливая лепнина окон – всего этого почти нельзя было разглядеть, несмотря на фонари, в ярком свете которых было отчетливо видно, как кружатся, искрясь, в безветрии хлопья снега.
Город словно исчезал в сказочной мгле, возвращался к тому времени, когда был создан, и Мстислав Юрьевич вдруг подумал, что тоже скоро исчезнет.
Он энергично потер лоб ладонью, прогоняя наваждение.
– А вы подруга Елены? – спросил он просто затем, чтобы вернуться в реальность.
– Нет, я ее личный помощник, – резко сказала Клавдия, – но Елена Николаевна стала мне даже ближе, чем подруга. Вы не представляете, какая это удивительная женщина!
– Ну почему же? – Зиганшин нахмурился и пожалел, что разговорил свою провожатую. Ему хотелось смотреть, как танцует снег, и немного помечтать о том, что теперь уже никогда не сбудется.
– Удивительная женщина, – повторила Клавдия с нажимом, как будто собеседник спорил, – настоящая героиня! Столько ей приходится выдерживать, просто страшно подумать! Она ведь настоящий самородок, как говорится, сама себя сделала…
Мстислав Юрьевич пожал плечами, но спорить не стал.
– Конечно, многим со стороны может показаться, что жизнь у нее хорошая, – продолжала Клавдия так же напористо, – а на самом деле если бы вы только знали!
– А вы всем вот так рассказываете про свою работодательницу? – перебил Зиганшин.
Клавдия фыркнула и поджала губы:
– Нет, не всем! Просто вы для нее особенный, и я хотела, чтобы вы понимали, как ей трудно!
– Я постараюсь это понять, – сказал он мягко.
– И знайте, что я ни за что не дам ее в обиду! – выкрикнула Клавдия.
Мстислав Юрьевич удивился подобной горячности, но ничего не сказал, и остаток пути они провели в молчании.
Семейная жизнь с ранней юности пугала меня.
