Матери в голову не приходило садиться с дочерью на диван и часами мусолить проблему двойки: а что Лена почувствовала, когда ее получила, а почему не смогла ответить лучше, а было ли ей обидно, что другие ученики ответили лучше? Нет, мама рассуждала просто: если получаешь неудовлетворительные оценки, значит, ты или дурочка, или лентяйка. Если второе, то больше занимайся, а если первое, то что ж поделать. С природой не поспоришь. Так что учись, дочка, в меру сил и не переживай, мы тебя будем любить и без высшего образования.
Когда Елена объявила родителям, что выходит за Иваницкого, они тоже не стали выяснять, зачем да почему. У нее есть жених в армии, и предавать его плохо и непорядочно. Все. На этом точка. Маме с папой хотелось, чтобы дочь поступила благородно, а что у нее творится на душе – какая разница.
О своей первой любви, Мите, Елена рассказывала мало, но сомнительно, чтобы они проводили много времени за душевными разговорами. В семнадцать лет девушка и юноша находят занятия поинтереснее.
Выйдя за Владимира, Елена не обрела близкого друга и поверенного всех своих тайн. Иваницкий был человек сдержанный и предпочитал быстрые простые действия пустопорожней болтовне. Он помогал людям, но только если те прямо и четко высказывали свои нужды, а не разыгрывали тонкие спектакли в надежде, что бизнесмен сам поймет, чего им надо, и предложит поддержку. То же и в семейной жизни. Болеешь – скажи, и позовем врача, грустишь – скажи, и поедем веселиться.
Обиделась на меня – четко изложи свои претензии, я исправлю, а если невозможно – извинюсь. Всматриваться в душу своей жены у него не было привычки.
А Клавдия слушала ее, и расспрашивала, и с упоением погружалась в переживания Елены. Она была как опытный любовник, приучающий юную девушку к плотским наслаждениям, или как сомелье, дающий распробовать редкое вино неискушенному гостю."
"Но бедная Иваницкая никак не могла познать счастье от бесконечной жалости к себе.
Она была вполне довольна своим детством, и хоть конфликт с родителями из-за замужества оказался достаточно серьезен, все же рана, нанесенная им, была не того рода, чтобы от расковыривания ее испытывать боль, граничащую с наслаждением. Елена понимала, что злится на маму с папой не потому, что они сильно ее обидели, а потому, что они правы, и вообще считала себя счастливым человеком, которому люди не сделали ничего плохого.
