Он встал возле домофона, чтобы проверить, работает ли тот, и если нет, то позвонить Мише, чтобы как-то обеспечил «Скорой» доступ.
Еще войдя, он заметил возле зеркала несколько листов бумаги, приколотых к стене, но решил тогда, что это обычные записки, которые забывчивые люди оставляют сами себе. Теперь присмотрелся внимательнее и содрогнулся. Несколько листов писчей бумаги с текстом, напечатанным на принтере, и поверх них записка, написанная от руки, держались с помощью ножа, который Клавдия всадила в стену с неженской силой.
На записке было крупно выведено: «На, читай, проклятая, пусть хоть сейчас тебя проймет!»
Почему так безрадостно и тоскливо сложилась жизнь? Когда я задумываюсь об этом, в голове всегда всплывает одно воспоминание.
Зеленовато-серая стена кухни, мутный вечер за окном и невероятно унылый рисунок маминого халата. Я сижу за столом, застеленным клеенкой, с которой от старости сошел почти весь рисунок, углы давно протерлись и прорвались, и вся она в порезах от ножа. Я пытаюсь расковырять один такой порез, меня страшно интересует двухслойное строение: сверху клеенка, а внизу – тряпочка.
Не знаю, сколько лет было мне в тот день, но не больше пяти. Что я сделала, чем вызвала мамино недовольство, увы, изгладилось из памяти. Может быть, не хотела есть или просила посмотреть мультики, а может быть, еще что-то. Но могу ручаться, что никого не убила и ничего не украла, это точно. В общем, сижу я за столом, и вдруг мама поворачивается ко мне и говорит: «Я хочу тебя предупредить, что даже самая сильная любовь может износиться.
Помни о том, что если ты будешь плохо себя вести, я перестану тебя любить».
В тот день кончилась моя жизнь, и вместо нее началось серое, безрадостное существование хорошей девочки, которая не жила, а вела себя хорошо.
Пришлось жить, строго соблюдая правила игры, в которой нет никаких правил.
Я была Второй Ребенок – единственное известное советским людям средство укрепления брачных уз и семейных отношений. Сразу хочу сказать, что средство не сработало и возлагаемые на меня надежды не оправдались.
Наверное, мама думала, что мое появление на свет вызовет какие-то волшебные превращения в папе или, может быть, даже в ней самой, но ничего такого не произошло, а просто появилось маленькое орущее существо, из-за которого приходилось не спать ночами и вообще менять все свои планы.
Естественно и логично, что раз средство не подействовало, значит, оно оказалось недостаточно хорошим, и вывод этот от меня не потрудились скрыть.
