Словом, шум произвел изрядный и счел вполне естественным, когда из коридора, ведущего в гостевые спальни, вышла заспанная Клавдия и спросила, что случилось. Когда Миша показал на труп, девушка выказала вполне искреннее изумление. Она приехала вчера вечером по поручению Елены, та предлагала небольшой ремонт в городской квартире и хотела, чтобы Клавдия обсудила это с Владимиром и приступила к работе, пока Елена за границей, а сам Иваницкий обосновался в загородном доме. Машина у нее сломалась еще два дня назад, девушка добиралась на маршрутке, поэтому вполне естественно, что хозяин предложил переночевать.
Они увлеклись сначала проектом, потом задушевным разговором и проболтали почти всю ночь. В благодарность за то, что Клавдия выслушала его исповедь и дала несколько бесценных советов по воссоединению семьи, Владимир предложил устроить ей выходной: пусть остается целый день в доме и делает, что хочет, а вечером он сам отвезет ее в город, все равно собирается по делам.
Клавдия все утро плавала в бассейне, а потом физическая нагрузка плюс бессонная ночь дали о себе знать, и она заснула у себя в спальне, и спала, пока крик Михаила не разбудил ее.
Все это выглядело очень правдоподобно, и Миша думал, что девушка останется с ним ждать полицию и «Скорую», но Клавдия вдруг попросила выпустить ее и не упоминать о том, что она была в доме. Мотивировала она свою просьбу тем, что Елена обязательно решит, будто личная помощница спуталась с Владимиром, уволит Клавдию со скандалом, и больше она никогда не найдет себе хорошего места.
Она может остаться, конечно, только зачем? Какой смысл пускать карьеру и репутацию под откос, если она все равно ничего не видела и не слышала и не сообщит ничего полезного, а кто убийца – и так понятно. Кроме того, она стала близкой подругой своей работодательницы и не хочет усугублять ее горе информацией, что муж перед смертью ей изменил. И совсем уж тонкий нюанс – если она останется, то придется самой звонить Елене и сообщать страшную новость, а сил на это нет.
Пусть уж лучше официальные лица…
Все эти доводы показались Мише убедительными, и прежде, чем сообщить в полицию, он разрешил Клавдии уйти, не обыскав ее и даже не проверив сумочки. Он симпатизировал девушке, был признателен за горячее участие в судьбе дочери и искренне считал, что малышка осталась живой и здоровой только благодаря энергичным действиям Клавдии.
