Может, он хотел оставить службу и сделаться «помещиком, славным русским барином, хлебосолом», а главное, жить, и хорошо жить! Помимо всего прочего, внедряет сестру в семью Иваницкого, чтобы иметь сведения из первых рук, ну а заодно пристроить любимую родственницу на легкую и высокооплачиваемую работу.
Знала ли Клавдия о планах по физическому устранению Владимира, или ее использовали втемную?
Лев Абрамович поделился своими соображениями с Максом, тот нахмурился и размешал ложечкой кофе так, чтобы образовалась воронка и гуща скорее осела.
"
"– Если бы вы не были моим старшим товарищем, я бы сказал, что муза дедукции является вам в костюме белой горячки, – сказал он задумчиво, – слишком уж смелые выводы на основе самых незначительных фактов. Но я понимаю, что беспокойство за Мстислава не дает вам мыслить хладнокровно…
– Так, сынуля! Или ты будешь помогать или меня анализировать?
– О, прошу прощения! – Макс улыбнулся и протянул Льву Абрамовичу сахарницу с воткнутыми в нее старинными щипчиками, откуда только взял этот почти исчезнувший предмет сервировки.
– Просто я столько в течение своей профессиональной жизни общался с параноиками, что могу ответственно заявить: теория заговора – это не мое. Кто там, какие масонские ложи зарятся на бизнес, это мы никогда не узнаем, поскольку доступа к информации у нас нет, а домысливать на пустом месте – дело болезненное и крайне неблагодарное. Вы мне лучше ответьте вот на какой вопрос…
– На какой? – перебил Лев Абрамович резковато, поскольку не любил превосходства чистого интеллекта.
– Что ты бы хотел знать, сынок?
– Почему Клавдия устроила встречу Иваницкого с Мстиславом? С какой целью? Иваницкие собрались мириться, и визит бывшего тут только помешал бы.
– Это да…
– Насколько я понял, Елена в недоумении, зачем Мстислав нанес визит мужу, что невозможно, если бы личная помощница действовала в ее интересах.
– Верно мыслишь!
– И еще один момент, – улыбнулся Макс немного смущенно, – видите ли, по долгу службы мне приходится иметь дело с самыми разнообразными представлениями о реальности, и единственное, что не дает сойти с ума – это привычка к наипростейшей логике.
Против лома нет приема, это первая заповедь психиатра, а если начать всматриваться в причудливую картину мира, нарисованную перед тобой пациентом, можно так увязнуть, что господи помилуй! Но верно и обратное: бывают ситуации, когда чудесное стечение обстоятельств симулирует картину психического заболевания.
