И добрая-то она, и снисходительная, и компетентная, и столько всего ей пришлось перенести в жизни, прежде чем достичь нынешнего величия! Когда у дочки дяди Миши случился аппендицит, отец повез ее в местную больничку, а Клавдия узнала, примчалась, вырвала ребенка из некомпетентных лап сельских докторов и договорилась в лучшей клинике, где девочку и прооперировали, а через неделю она уже выписалась, и все это не стоило Мише ни копейки. А если бы не Клавдия, просто страшно подумать, что бы было!
В общем, Миша говорил о девушке с таким благоговением, что Лев Абрамович отбросил мысль о его предосудительной связи с личной помощницей.
– Ну раз она такая компетентная, так, наверное, найдет более подходящего охранника, а на такого старого пня, как я, даже не посмотрит, – притворно вздохнул Дворкин, решив не уточнять, что «старый пень» способен не только научить многому нынешнюю молодежь, но и сам еще в состоянии делать такие вещи, о которых она пока еще только мечтает мечтать.
– Нет, она поможет, – сказал Миша и поскучнел.
Перемена от радушия к сухости оказалась разительной, и Лев Абрамович не совсем понял, чем она вызвана. Скорее всего, дядя Миша понял, что пообещал лишнего и прекрасная Клавдия просто пошлет его подальше, если он сунется к ней просить за знакомого.
Чтобы дальше не портить человеку настроение в праздничный день, Дворкин распрощался, неловко улыбнулся детям и отправился домой.
Лев Абрамович раньше не занимался следственной работой, но чтению хороших детективов был не чужд.
Из книг он знал, что у сыщиков часто возникает неясное чувство тревоги или ускользающей мысли или досада от того, что они чувствуют, будто разгадка лежит прямо у них перед глазами, но никак не могут увидеть ее и понять. Сам Дворкин никогда не испытывал подобных ощущений и был убежден, что герои переживают все это по прихоти авторов, которым надо потуже закрутить интригу или дать читателю шанс почувствовать себя умнее сыщика.
До сегодняшнего дня ум полковника Дворкина работал ясно и четко, но после визита к Мише неожиданно дал сбой, и Лев Абрамович всю дорогу до города мучился чувством сродни тому, какое бывает, когда никак не можешь вспомнить знакомое слово или имя известного человека.
Чтобы вытеснить подобное подобным, он стал думать, как называется данное состояние, но термин всплыл в памяти слишком быстро. Прескевю.
Доехав до города, он посмотрел на часы. Ранний вечер первого дня нового года, чудесное время.
