Он предполагал поселиться в глухомани самому, а Фрида чтобы жила у него в городской квартире, но внучка не захотела оставлять его одного, а тут кстати и работа подвернулась.
Лев Абрамович переживал, что Фриде почти тридцать, а она все еще не замужем, но в то же время не видел вокруг ни одного молодого человека, достойного занять место внучкиного супруга. «Лучше пусть так, чем с каким-нибудь придурком», – думал он и грустил, что растерял всех друзей и приятелей и не у кого спросить за хорошего юношу.
Зиганшин сначала совсем не понравился ему.
В его добротном доме, во внедорожнике, даже в холеной овчарке Льву Абрамовичу виделись дух стяжательства, торжество хама над всем, что было дорого полковнику Дворкину и ради чего он честно и самоотверженно служил.
Слава показался ему грубым и расчетливым человеком, и он не переменил своего мнения, даже когда сосед залатал ему крышу. Решил, что в этом добром жесте есть свои тайные резоны и рано или поздно сосед обнаружит свое корыстное нутро.
Как возможного жениха для Фриды Дворкин Зиганшина даже не рассматривал.
Во-первых, его ввело в заблуждение наличие детей, и он решил, что Слава женат, но главное – Лев Абрамович никак не мог представить, что его утонченная, благородная и порядочная девочка заинтересуется эдаким жлобом.
Даже когда он познакомился со Славой ближе и понял, каким ошибочным оказалось его первое впечатление, он не думал, что Фрида влюбится в соседа. Все равно тот, прекрасный парень, верный друг и товарищ, умный, порядочный, отважный, был для его внучки недостаточно хорош.
Но так уж вышло, что дети полюбили друг друга, и хоть Зиганшин, разумеется, недостоин Фриды, и никогда не будет достоин, как бы ни старался, все же он единственный человек на свете, кому Лев Абрамович готов доверить свою внучку и даже допустить на секундочку, что, возможно, она будет с ним счастлива.
Так вышло, что о домашнем аресте Славы Дворкин узнал последним. Фрида решила поберечь его и соврала, что надо на работу, но по ее перевернутому лицу он понял – происходит что-то очень плохое.
Лев Абрамович промаялся без сна, так и не решившись позвонить внучке, а утром, выйдя на улицу, увидел во дворе Славы Ксению Алексеевну. Эта красивая, уверенная в себе дама выглядела так ужасно, что Дворкин наплевал на приличия, бесцеремонно окликнул ее и потребовал объяснений.
Рассказ матери Славы шокировал его, но Лев Абрамович напомнил себе, что горевать и впадать в отчаяние можно, только когда нечего больше делать.
