Но взгляд в зеркале отражался ясный и твердый, а не потерянный, как она ожидала увидеть. Фрида распустила волосы и вместо тугого пучка снова заплела косу так, как привыкла с юности. Хотелось заплакать, но слезы не шли: даже в этом неверном и временном облегчении Фриде было отказано.
Слава постучал в дверь и вошел, когда она ничего не ответила.
– Скажи мне, что тебя гнетет, – сказал он тихо, усаживаясь на бортик ванной, – не держи в себе.
– Не знаю, Слава. Как будто ничего не изменилось, но теперь, когда я узнала, что беременна, стало все другое.
Понимаешь, пока я была одна, я могла тебе довериться, а теперь отвечаю не только за себя… Точнее, я должна думать о ребенке, а не о себе, и даже не о нас с тобой.
– Но я тоже думаю прежде всего о нем.
– Знаю, Слава. Только…
– Ты боишься, что отец твоего ребенка изменник и убийца? Что ж, так оно и выглядит со стороны.
Фрида пыталась что-то возразить, но Слава остановил ее:
– Фрида, все наши с тобой дела ничто против материнского инстинкта, я это понимаю.
Так получается, что отец из меня сейчас хреновый, поэтому если хочешь уйти – иди. Я даже тебе скажу, что, наверное, меньше уважал бы тебя, если бы ты осталась безо всяких колебаний.
– Но…
– Без «но», Фрида. Не думай обо мне и не жалей меня. Сейчас у нас с тобой другой приоритет появился. – Слава улыбнулся и легко провел ладонью по ее животу. – Не бойся, что оставляешь меня в беде, просто если сейчас хочешь уйти – уходи, вот и все. Не оставайся через силу.
– А как же ты?
– Буду тебя ждать. Благодаря вот этому браслету ты всегда найдешь меня тут же, где оставила.
Больше всего на свете Лев Абрамович Дворкин любил свою внучку Фриду. Он женился рано, еще будучи курсантом, и детство дочери прошло как-то незаметно. Он видел дочку урывками, в перерывах между учебой и тренировками, и был очень рад, что жена Соня не требует от него гулять с малышкой и вставать к ней по ночам, как делали жены товарищей. После военного училища он попал в военную разведку, в такое секретное подразделение, что Лев Абрамович и теперь старался лишний раз не вспоминать, где служил.
Приходилось бывать в командировках часто и подолгу, но Лев Абрамович не тяготился ни опасной службой, ни разлукой с семьей. Душу грело чувство, что его девочки Соня и Маша живут в нормальных условиях, имеют возможность хорошо питаться и одеваться, и в первый класс Машенька пойдет в английскую школу, где конкурс – десять детей на место.
