Что бы Слава ни сделал, кем бы ни оказался, но она согласилась быть с ним и не может сейчас отвернуться.
Он не просил ее верить, как сделал бы любой другой человек. Почему? Знает, что виноват? Или ему все равно, что она подумает? А самое страшное, что Фрида не знала, верить или нет.
Зиганшин встал с тяжелой головой, в странном для себя взвинченном состоянии. Его томило смутное беспокойство, чувство, будто он опоздал или забыл сделать что-то важное, только никак не мог понять, что именно. Он перебрал в памяти вчерашний день, но не нашел в нем ни единого повода для паники.
Разговор с Иваницким прошел спокойно, а вечером Мстислав Юрьевич хоть и не успел заехать к Фриде на работу, зато хорошо поговорил с ней по телефону, и невеста обещала сегодня приехать сама.
В общем, день обещал быть приятным, и Зиганшин решительно не понимал, откуда у него этот мандраж, предчувствие беды. Он никогда не ощущал ничего подобного раньше, даже в трудные дни, даже накануне опасных операций. Наоборот, зная, что скоро может быть убит, он словно открывался навстречу жизни, каждой клеткой тела наслаждаясь земным существованием.
А сейчас, на фоне полного благополучия почему-то не мог отделаться от бабского истерического чувства. Служебная рутина не отвлекла его, все равно подсознательно, фоном, шло противное ощущение, что он где-то сильно ошибся и теперь жизнь пойдет совсем не так, как ему бы хотелось. Зиганшин хотел позвонить Фриде или написать ей, но подумал, что она, наверное, спит после дежурства и будить ее из-за своих мутных и ни на чем не основанных тревог – настоящее свинство.
«Пройдет, – решил он, – сегодня с Фридой поцелуюсь, и все нормально будет».
Около двух часов дня вдруг позвонил Леша Кныш, областной следователь. Зиганшин пожал плечами, недоумевая, что могло понадобиться приятелю. Вроде бы они виделись совсем недавно и еще не успели соскучиться друг по другу.
– Подъезжай ко мне, – сказал Кныш строго и отрывисто.
– С чего бы вдруг?
– Послушай, это в твоих интересах.
Если не хочешь очень больших проблем, просто собирайся и приезжай сейчас ко мне на службу."
"Зиганшин немного обалдел от Лешиного тона, но при всем том, что Кныш был жуткий лентяй и безалаберный человек, Мстислав Юрьевич доверял ему и знал, что зря он волну гнать не будет, поэтому доложился начальнику и поехал к областным следователям.
Зиганшин предполагал услышать неприятные вести, но к тому, что сообщил Кныш, он все же оказался не готов.
