Подумав об этом, Зиганшин поскучнел: почему-то его очень неприятно царапнуло, что Иваницкий знает, какого рода отношения связывали их в свое время с Еленой. С Клавдией существовала договоренность, что она представит его как бывшего одноклассника, который заинтересован в судьбе Елены. То ли из дружеских чувств, то ли мадам Иваницкая заплатила ему за участие, но ни в коем случае не потому, что когда-то жить без нее не мог. И уж во всяком случае, он не просил личную помощницу Елены, человека, по идее, профессионального, говорить, будто он мечтает о встрече с Иваницким и настойчиво добивается ее.
Зиганшин ощущал себя, будто на болоте, – вроде впереди миленькая травка и цветы, но куда ни ступи, везде может оказаться трясина.
Как только Клавдия первый раз переступила порог его кабинета, подполковник оказался вовлечен в эпический каскад лжи, где одно вранье опровергалось другим, и найти твердую почву правды не представлялось возможности.
Взять хоть сегодняшнюю встречу: Иваницкий видел неадекватного мужика в полицейской форме, так желающего свою бывшую возлюбленную, что готового очернить ее перед мужем, а он сам должен был общаться с насильником и домашним тираном, на которого Владимир совсем не походил.
Конечно, имея такое искаженное представление друг о друге, они никогда ни о чем бы не договорились.
Наверное, Лена все же преувеличила свои страдания в браке, но Мстислав Юрьевич все равно оставался на ее стороне. Даже если они с Владимиром жили душа в душу, а вернее, особенно если они жили душа в душу, очень подло требовать развод.
Ну разлюбил, ну и что? Ну взбесила… Ну не понимает… Ну даже пусть кормит всяким говном, ну и что? Женился, так терпи, не царем, так философом.
Неужели пройдет время и настанет день, когда он, Мстислав Зиганшин, предложит Фриде развестись? Да нет, никогда такого не будет! Зиганшин подумал, что надо жениться как можно скорее и обязательно венчаться в церкви.
Так, на всякий случай, для гарантии, чтобы в их семье даже духом развода не пахло!
…– Ой, Фрида, не делай мне нервы! Мы с тобой верим, что бога нет, человек произошел от обезьяны, и что? – восклицал Лев Абрамович, стремительными движениями собирая для внучки чай. – Надо теперь в зоопарке замуж выходить или в зоологическом музее, по твоей логике?
Фрида покачала головой.
– Хотя, с другой стороны, смысла тут не больше, чем в Адаме и Еве.
