Как, несмотря на обстоятельства, он скучает по родителям и как паршиво ему от того, что он, наговорив лишнего, возможно разрушил их брак.
Я не могла оставаться в стороне, сначала хотела, рассудив, что мне не стоит вмешиваться, но не сдержалась и, возможно, совершила огромную ошибку, но дело сделано.
— Наладится, — он вздыхает обреченно, усмехается криво, словно не верит.
— Егор…
Меня прерывает внезапно раздавшийся в квартире звонок.
— Ты кого-то ждешь?
— Я сейчас. Подожди здесь, пожалуйста.
Ухожу от ответа, потому что визитер ему явно не понравится, а мне нужно исчезнуть прежде, чем грянет гром.
Выхожу из кухни и иду ко входной двери.
— Господи, надеюсь, я об этом не пожалею, — шепчу про себя и открываю дверь.
— Здравствуйте, Ксюша, — тихо произносит отец Егора.
— Проходите, — отхожу в сторону, пропуская мужчину в квартиру.
Он не сразу решается войти, сначала медлит, на меня неуверенно смотрит, но потом все же переступает порог.
— Я должен перед вами извиниться, — начинает с порога, как только я захлопываю дверь.
Я же тем временем наклоняюсь к полке с обувью, хватаю сапоги и спешно их натягиваю. — Ксюша?
— Потом извинитесь, — отвечаю коротко, также быстро снимаю с вешалки пальто и, не дожидаясь, пока Егор устанет ждать и выйдет проверить, куда я там запропастилась, вновь открываю дверь. Хватаю покоящуюся на комоде сумку, и выскакиваю за порог."
"— Ксюша, — недоуменно повторяет Евгений Николаевич.
— С сыном помиритесь, а мне на работу надо, — бросаю напоследок и, хлопнув дверью перед носом мужчины, спешу к лестнице.
Спускаюсь так быстро, словно за мной стая волков гонится.
Идея, конечно, была абсурдная. Взять и по собственной воле позвонить старшему Волкову — это просто уму непостижимо. Очевидно, в тот момент я находилась в состоянии измененного сознания, иначе как объяснить мой совершенно нелогичный, я бы даже сказала, абсурдный поступок.
Но я просто больше не могла смотреть на Егора, не могла видеть его настолько поникшим.
Как бы там ни было, родители есть родители. Всегда должен быть шанс все исправить. И уже то, что, услышав мой голос, Евгений Николаевич не сбросил вызов, а уже спустя час стоял на пороге нашей с Егором квартиры — давало надежду на возможное примирение отца и сына.
По пути в университет я несколько раз сбрасываю звонки. Егор обрывает телефон, а я лишь могу надеяться, что с отцом он все же поговорит. На этот раз наедине, без свидетелей.
