Насупившись, малявка смешно хмурится, маленький носик мило дергается, а потом она поднимает на меня глаза, смотрит серьезно и выдает совершенно серьезно:
— А ты с нами?
Умный ребенок, сообразительный.
— Скорее вы со мной, — улыбаюсь, — не хочешь? — не знаю почему, но отчего-то сам опасаюсь услышать отрицательный ответ. Малявка, конечно, сообразительная, но все же она ребенок.
— Хочу, — отвечает уверенно.
— Ну вот и хорошо.
— Егор, — со звоном отложив в сторону овощечистку, Ксюша устремляет на меня недовольный взгляд.
— Ты не отвлекайся, а то мы ужинать еще не скоро начнем.
— А к бабушке мы поедем? — снова вмешивается малышка.
— Поедем, конечно.
Мне даже смотреть на Александровну не нужно, чтобы понимать, насколько она сейчас недовольна. Ничего, пусть привыкает.
— Так, принцесса, сейчас ты будешь чистить лук, — подмигиваю малышке, беру ее на руки, сажаю на стул, рядом с матерью, и вручаю луковицу. Пусть развлекается. — Какая для мяса? — обращаюсь к Александровне, кивая на ряд досок у мойки.
— Черная, — произносит коротко, очевидно, продолжая на меня злиться.
А я улыбаюсь, как идиот, и ловлю себя на мысли, что мне все это чертовски нравится. Вот так, проводить время с ними мне нравится, ужин готовить, глядя на девчонок. На малявку, старательно отковыривающую шелуху, на Ксюшу, у которой сейчас дым из ушей пойдет, и просто наслаждаться, ощущать себя по-настоящему счастливым, живым, что ли.
— Катюш, там твои мультики уже идут, иди пока посмотри, мы тебя позовем, когда готово будет, — Ксюша ласково обращается к дочери, когда, наконец забросив все в большую высокую сковороду, я накрываю ее крышкой, убавляю огонь и оставляю томиться.
Катя не спорит, словно чувствуя настроение матери, молча слезает со стула и убегает из кухни.
Стоит малявке скрыться за дверью, Александровна переводит на меня свой фирменный взгляд «строгой» училки.
— Егор, ты… ай, что ты…
Договорить она не успевает, не желая слушать очередной бред из серии «ты слишком торопишь события», я подхватываю ее за талию и сажаю на стол, широко разводя ноги.
— Лучше помолчи, Александровна, иначе я прямо сейчас выполню данное тебе в прошлый раз обещание.
Она сначала смотрит на меня недоуменно, а потом вспыхивает, словно спичка, краснеет до ушек своих красивых. Помнит, конечно, помнит. Я прямо здесь ее взять обещал, на столе, и я бы взял, с удовольствием взял бы все, что мне полагается, но на сегодня достаточно, для нее достаточно.
