Его отец был жалким, бесхребетным сукиным сыном, но он явно хотел сделать себе имя. Я стиснул челюсти, а мужчина издал еще один пронзительный крик, когда Доменико выворачивал ему плечи.
Шпиона подвесили за запястья, его ноги дергались в отчаянии, пытаясь коснуться пола и смягчить давление.
— Не знаю, клянусь, я ничего не знаю, — выдавил он. — Мне приказали следить за зданием, и все.
Его нижнее белье потемнело от того, что он обмочился.
— Черт побери, — пробормотал Доменико, его лицо исказилось от отвращения.
Я провел длинный разрез по коже албанца, специально проходя через клановую татуировку на его груди.
Он испустил пронзительный крик, сопли текли по его лицу и смешивались с кровью на груди.
— У Арбена, должно быть, силовиков не осталось, если он присылает тебя шпионить за мной, — сказал Доменико.
— Пожалуйста, пожалуйста, — умолял шпион. — Я ничего не знаю.
— Тогда какой от тебя толк?
Я нанес еще один порез на его груди, но на этот раз вонзил лезвие глубже, пока кровь и кишки не выплеснулись на пол.
— Удвой наблюдение вокруг здания, — сказал я Доменико.
— Камеры, люди, все. Если Арбен следит за передвижениями, я хочу знать и хочу, чтобы это прекратилось.
— Да, босс, — ответил Доменико.
— Хорошая работа, спасибо, что нашел его, — сказал я, прежде чем выйти из подвала. Доменико и его люди приберутся.
Я поднимался на лифте в свой пентхаус, чувствуя запах крови в носу. Анджело написал мне, сообщив, что они ужинают с Сиенной, поэтому я знал, что квартира будет пуста.
Ярость пульсировала во мне, пока я стоял под душем, холодная вода стекала по моему телу.
Обычно я ходил в спортзал, чтобы выплеснуть гнев, или находил кого-нибудь, кого можно трахнуть, но в глубине души я знал, что ни один из этих вариантов не успокоит меня сегодня. Я оделся, снял пиджак и засучил рукава, а затем направился на этаж к Сиенне.
— Маттео!
Радостное приветствие Софии скрутило меня изнутри. Когда в последний раз кто-то так радовался, увидев меня? Ни моя сестра, которую я отталкивал годами, или мои люди, которые относились ко мне с уважением и некоторой долей страха, и уж точно не мои враги, называвшие меня Ангелом Смерти.
Я сел рядом с женой, врываясь, как планета, на ее орбиту. Ее щеки покраснели, глаза сверкнули, и я понял, что она выпила. Я приподнял бровь, глядя на Ромео, который наполнял ее стакан сакэ, и он только ухмыльнулся.
— Ты уверена, что не хочешь еще чего-нибудь поесть? — спросила Сиенна Софию, которая покачала головой.
— Поверь мне, я сыта.
