Его крупная фигура, казалось, нависала надо мной, внушая страх, но в то же время каким-то образом утешая.
— Да, у них были травмы, но в основном нам нужно безопасное место для них.
Я смотрела на него, на этого холодного, жестокого Дона, который проявлял больше доброты, чем я когда-либо ожидала от человека его статуса. Мой взгляд задержался на его сильной квадратной челюсти, на губах, которые казались невероятно мягкими, на маленьком шраме под глазом, который раньше не замечала. Казалось, мы оба изучали друг друга, и наши глаза встретились.
Мы наклонились ближе друг к другу? В животе запорхали бабочки, и я снова посмотрела на его губы. Он поцелует меня? Наш поцелуй на церемонии был слишком коротким, и я хотела еще.
Маттео резко выпрямился.
— Я принесу твою коляску.
Мое сердце замерло, и я на мгновение закрыла глаза, прежде чем снова их открыть. Я вела себя глупо.
Я медленно выбралась из машины, заставляя себя дышать глубоко, когда меня пронзила боль. Все болело. Мне хотелось лечь с грелкой и лекарствами и поспать, пока боль не утихнет, но сейчас были дела поважнее.
И боль все равно никогда полностью не уходила.
Я тяжело опустилась в коляску, уже жалея, что у меня нет новой мягкой коляски. И тут меня захлестнула волна обиды. Обида на то, что мне вообще нужна коляска. Почему я не могу быть нормальной?
Я собралась толкнуться, но Маттео опередил меня, схватившись за ручки коляски и толкая меня вперед.
— Ой, хм, подожди, — сказала я, оборачиваясь. — Можешь не делать этого?
— Делать что?
— Толкать мою коляску.
Мне не нравится, когда ее трогают.
Я приготовилась к его гневу или, по крайней мере, к раздражению, но он просто отпустил ручки.
— Но ты устала, — сказал он.
Я наклонила голову.
— Как ты это понял?
Он скрестил руки на груди.
— Я знаю все, — его голос звучал таким ворчливым, что я не смогла удержаться от улыбки.
— Верно…
— Если ты устала, почему я не могу тебе помочь?
К моей коляске редко прикасались, когда я в ней сидела, ведь большую часть времени я проводила на маленьком частном острове Пахана, где жила с Милой.
Мне никогда не приходилось преодолевать такие расстояния самостоятельно, как в последние дни, и мои плечи за это расплачивались.
Я прикусила губу. Хотя я и была раздражена необходимостью пользоваться инвалидной коляской, но она была продолжением моего тела. Когда кто-то другой контролировал мои движения, я чувствовала беспокойство, хотя Маттео мог бы легко одолеть меня за полсекунды, если бы захотел.
