Маленький прямой нос. Румяные щеки. София Иванова была самой потрясающей женщиной, которую я когда-либо видел. Чем дольше я смотрел на нее, тем больше странное волнение возникало в моей груди.
Я отвел взгляд.
— Сколько ей лет?
— Недавно исполнился двадцать один.
— Черт. — я отставил бокал. — Она практически ребенок.
— У тебя нет выбора, брат. Если мы хотим, чтобы русские были на нашей стороне, нам нужен союз с Рустиком.
Рустик Иванов был главой Братвы в Чикаго. Напряжение между нами нарастало, и война казалась неизбежной.
Тогда он предложил перемирие. Он хотел получить доступ к нашим восточным торговым путям для контрабанды оружия и наркотиков, а взамен русские поддержат нас против албанцев.
— Ты действительно думаешь, что мы должны это сделать? — спросил я.
Ромео колебался, и я выгнул бровь. Он редко сдерживал свое мнение.
— Я думаю, что мы слишком изолированы, — наконец сказал он. — Русские на западе, ирландцы на востоке, а теперь еще и албанцы. У нас сильная позиция в городе, но нам нужны союзники.
Это может стать началом.
— Я только не понимаю, почему все должно начинаться с моего брака, — сказал я, снова взглянув на фото Софии. Капо годами шептались о том, что их дон до сих пор не женат. Мне нужны были наследники для укрепления империи, но жена и дети сделали бы меня уязвимым.
Ромео откинулся в кресле, внимательно наблюдая за мной.
— Я знаю, что наступила годовщина. Сиенна пыталась найти тебя сегодня.
Я посмотрел в окно.
— Не начинай. — мне не нужны были его упреки, его осуждение за то, что я трус и прячусь.
Я жестом указал на папку. — Что мы знаем о ней?
Мышцы на челюсти Ромео дрогнули, но он не стал настаивать.
— Не так уж и много. Рустик оберегает своих двух дочерей. Они учились дома и редко появлялись на публике. На следующей странице то, что он прислал о ней.
Я переложил фотографию, обнаружив почти пустую страницу. Там был указан возраст Софии, рост и ее увлечения — готовка, выпечка и чтение.
— Ты можешь настаивать на встрече с ней до свадьбы.
Я закрыл папку, чтобы не отвлекаться на фотографию Софии.
— Это не имеет значения, — сказал я. — Мы не будем настоящими мужем и женой.
— Почему?
— Мы будем жить вместе, но не более чем соседи.
У меня было достаточно женщин за эти годы, но ни одна из них не получала больше одной ночи. Я давно решил, что никогда не позволю женщине сделать меня слабым.
Ромео поднял бровь.
— А как же наследники?
Я махнул рукой.
— У нас есть годы, чтобы что-то придумать.
