Она кивнула, выглядя такой чертовски маленькой в своем инвалидном кресле.
— Мне нужно ехать на встречу, — грубо сказал я.
— Ой. — Она снова закусила пухлую губу. — Ты уезжаешь?
Я стиснул челюсти от печали на ее лице. Почему она не могла скрыть свои чувства?
— Говорил же тебе, что у нас не настоящий брак, — отрезал я.
Она медленно моргнула, прежде чем слегка кивнуть.
— Конечно. Извини.
Тысячи возражений вертелись у меня на языке, но я проглотил их, развернулся и направился к выходу. Проходя мимо Анджело и заходя в лифт, в моей груди возникло странное, тревожное чувство.
Я рассеянно потер грудную клетку, когда двери лифта открылись на нижнем этаже, где располагался мой офис.
8
МАТТЕО
Сегодня утром мне потребовалось три попытки, чтобы завязать галстук. И это случилось потому, что мысли были заняты моей женой.
Она была слишком молода.
И чертовски красива.
После встречи с торговцем оружием я остался в офисе и пил в одиночестве до трех часов ночи. Вернувшись в квартиру, дверь в комнату для гостей была закрыта, а свет выключен.
Я мог поклясться, что даже в тишине чувствую ее присутствие.
Возможно, я был ублюдком, оставив ее одну сразу после нашего приезда, но на самом деле она для меня ничего не значила. Просто незнакомка. Соседка по комнате.
Но я не мог объяснить того, что мне срочно хотелось выйти из своей комнаты и найти ее.
Глядя в зеркало на свой все еще безобразный галстук, я закатил глаза и провел рукой по волосам. Я Маттео, черт возьми, Росси. Глава мафии.
Двадцатиоднолетняя девушка не могла испортить мою жизнь.
Я вышел из спальни, поправляя запонки, но резко остановился, когда увидел Софию, стоящую у кухонного островка.
Стоящую, блять!
Это была какая-то шутка? Моя голова кружилась, когда я пытался понять, почему она солгала, что находится в инвалидной коляске. Было ли это для того, чтобы получить какое-то преимущество надо мной? Это была ее идея или семьи?
Утренний свет лился в окно, заставляя блестеть ее волосы, когда она заправила прядь за ухо.
Она что-то записывала на листе бумаги, совершенно не обращая на меня внимания. Так не пойдет. Почему она не чувствует свое окружение?
Я пошел на кухню, каждый мой шаг сопровождал гнев.
— Как думаешь, во что, черт возьми, ты играешь? — прорычал я.
София вздрогнула, ее глаза метнулись к мне.
— Ой! Извини, я тебя не увидела. — Округлые щеки порозовели, когда я смотрел на нее, не моргая. — Эм-м, доброе утро?
Ее слова прозвучали как вопрос.
