Он зашел туда пару часов назад. Она вызывала его, хотела его, а не меня. Потому что не он запирал ее в камере. Это не он предал ее.
Мои люди стояли у входной двери. Ромео был единственным, кому я позволил остаться со мной. Никто другой не мог стать свидетелем моего позора, быть свидетелем того, как их Дон разваливается из-за женщины.
Ромео обошел коридор, его челюсть была напряжена, а галстук перекосился. В одной руке у него был напиток, а в другой телефон. Он протянул мне трубку.
— Это Франко.
Я поднес сотовый к уху.
— Босс, у Доменико есть секретная квартира в Бруклине.
Мое сердце колотилось в груди.
— Что?
— Я отследил его по камерам наблюдения. Он ездил в эту квартиру по крайней мере раз в неделю последние три месяца.
Я выругался и повернулся к Ромео.
— Франко пришлет тебе адрес. Нужно будет поехать туда прямо сейчас! Бери с собой людей. Будь готов к бою.
— Да, Босс, — сказал он, хлопнув меня по плечу, прежде чем выбежать из квартиры.
Я хотел пойти с ним, но это означало бы оставить Софию. И я устал ставить кого-либо выше нее.
Я повесил трубку, и в квартире повисла гнетущая тишина. Вся яркость, которую София привнесла в это пространство, была разрушена.
Я ходил по коридору, ожидая отчета Ромео. Я представлял, как буду пытать Доменико, как буду сдирать с него плоть. Медленно, поэтому он оставался бы живым в течение нескольких дней. Недель.
Он будет молить о смерти, и я не удовлетворю его желание, пока он не будет полностью уничтожен.
Мой телефон был у моего уха в тот момент, когда он зазвонил.
— Он мертв, — сказал Ромео. — Его изуродованное тело встретило нас, когда мы вошли в его квартиру. Похоже, его облили бензином и подожгли.
Я кипел от ярости, бурлящей внутри меня.
— Кто?
— Ирландцы.
Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать слова Ромео.
— Ебаные ирландцы?
— Знаю. Есть уйма доказательств того, что Il Diavolo координировал действия ирландцев и албанцев, чтобы убить тебя и захватить твою территорию.
— Чертов ублюдок!"
"Я развернулся и пробил дыру в стене.
Я заслуживал эту боль в костяшках пальцев. Я заслуживал страдать каждый день до конца своей жизни из-за того, через что заставил пройти Софию.
— Я доверял ему!
Это означало, что все доказательства предательства Софии, которые он мне показал, были ложными. Я ждал, когда придет чувство облегчения, но этого не произошло. Потому что я уже знал. Она не предала бы меня.
Она любила меня.
Раньше любила.
Потому что я был уверен, что все эти чувства теперь испарились.
