— В этом вся суть, — сказала Сиенна, подмигнув. — Теперь ты часть мафии. Мы живем ради излишеств.
— Вы с Сиенной хорошо провели время? — спросил Маттео.
Мы свернулись калачиком на диване. Была почти полночь, но никто из нас не хотел идти спать. Он вернулся домой всего несколько минут назад, и мне хотелось проводить с мужем как можно больше времени.
— Замечательно. Я приготовила пасту, и теперь она хочет каждый день приходить на обед.
Маттео усмехнулся, проведя рукой по моему бедру. Должно быть, он включил отопление, когда вернулся домой, потому что мне было комфортно в майке и кружевных шортах, а он был без рубашки.
Я провела пальцами по татуировкам на его груди. Я недавно посмотрела, как переводятся итальянские слова на его груди: семья, честь, верность. Я задалась вопросом, как вписываюсь в это уравнение.
— Почему ты подарил мне гардеробную, полную драгоценностей? — прошептала я.
— Я этого не делал. Это всего лишь дизайнерский ход.
Я ущипнула его за сосок и засмеялась, когда он подпрыгнул от этого.
Маттео сильно шлепнул меня по заднице, но я не смогла скрыть, как дернулись его губы.
— Почему? — переспросила еще раз.
— Потому что ты это заслужила.
— Это слишком.
— Нет, это не так. Не спорь со мной, tesoro.
Я прижалась улыбкой к его груди.
— Хорошо, miliy15."
"Удовлетворенная ухмылка расцвела на лице Маттео, когда он услышал прозвище. Он играл с моими волосами, его глаза были закрыты, а выражение лица было таким безмятежным, каким я его никогда не видела. Фильм, который мы включили, тихо играл на заднем плане, забытый.
В такие моменты мне хотелось, чтобы он не был Доном мафии, а я не была принцессой Братвы. Мне хотелось бы, чтобы мы были просто Маттео и Софией.
— Как дела у мафии сегодня?
Его губы изогнулись в подобии улыбки.
— Чертовски ужасно. Она отняла меня от тебя.
— Ты милый собеседник, — Я обхватила его лицо и поцеловал в щеку. — О, я сегодня читала и выучила новое слово, — в дополнение к растущей череде любовных книг я купила несколько книг по самосовершенствованию.
Личностный рост и все такое.
— Что это за слово?
— Алекситимия.
Маттео поднял бровь.
— Это когда тебе сложно чувствовать и выражать свои эмоции. Очевидно, что многие люди, пережившие детскую травму, имеют ее, — я сохраняла нейтральный тон, как будто просто делилась интересным фактом, но не могла удержаться от того, чтобы не взглянуть на его лицо, а затем снова опустить глаза на свои руки.
— Правда?
— Ага. Я просто подумала, что это интересно.
