- Очнулся? - заходит в палату тот самый Громов. Чисто выбритый и в полицейской форме. Теперь его лицо мне кажется жутко знакомым. Такое ощущение, будто я знаю его давно. - Ну, здравствуй...
- Я пойду еду закажу. Окей? - Вадим не дождавшись ответа выходит.
- Встать сможешь? Помочь? Там Вера очнулась. Тебя спрашивала. Я сказал ей, что всё в порядке с тобой, но она не поверила. Давление у неё поднялось. Успокоительное дали, спит сейчас. Если хочешь, помогу, пойдём к ней. - говорит на одном дыхании. Нервничает что-ли..
.
- Буду благодарен. Плечо не чувствую...
- Две пули съел. До свадьбы заживёт, не волнуйся.
Поднявшись на ноги, я смотрю на мужика и не могу понять, где я его видел. Что-то есть в нём... Тянет. Вспоминаю, как он сжимал кулаки, когда Орлов про семью нашу говорил и в голову приходит...
- Гордин!? - то ли утверждаю, то ли спрашиваю. Сам не знаю. Но его реакция выдаёт его. Я попал в точку. - Брат?!
- Брат, твою мать. Брат! - говорит и прижимает меня к себе. Сильно, в то же время аккуратно. Чтобы не задеть рану.
- Я думал сдохну. Не смогу скотину на чистую воду вывести и всю жизнь от тебя вдалеке жить придётся.
- Герой ты мой. Я тебя не помнил. Прости. Даже имени забыл. - честно признаюсь. Только обрывки перед глазами часто расплывались и всё. Больше ничего из прошлого не осталось в сознании.
- Герой? Это я герой? Неет, братец. - чуть отстраняется и смотрит в глаза. - Женщина твоя герой, а не я! Упрямая коза. Из-за неё он всё рассказал. Справоцировала его. В последний момент жучок смог подбросить в его карман.
Чуть ли не убил девочку... Сукин сын!
- В какой она палете? - лететь к ней хочу. Увидеть. - Что с Орловым?
Если бы не тот нож, возможно, она действительно была бы мертва сейчас. Также, как и я. Даже мысль противна... Я за ней, она за мной. На ражон ради друг друга пошли. Девочка моя, любимая.
- Орлов в больнице. Ты его искалечил сильно. Ничего. Не сдохнет. И свободы ему не видать. - говорит брат, и берёт чёрную рубашку со спинки стула. - Надень. Увидит тебя забинтованного, снова плохо станет.
И... Тимофеем меня зовут.
- Тимофей... - повторяю я. - Что с матерью? Жива? - спрашиваю и с помощью брата надеваю рубашку.
- Про неё потом. О женщине своей думай и о будущем ребёнке. Они в отличие от матери, - последнее говорит с усмешкой, - Того стоят.
Спорить нет смысла. Раз Тимофей так говорит, значит, есть веская причина.
Мы поднимаемся на верхний этаж. Плечо сводит судорогами, но сейчас это не важно. Потерплю. Я своих увидеть желаю.
