У Нелли щеки устали от улыбок, и даже приход Фроловны, которая потребовала прекратить «все это безобразие», не смог испортить ее хорошее настроение. Ей казалось, что она снова вернулась в беззаботное детство — пусть без матери, но с любящими родственниками.
— Ты как? — спросила Катя, оставшись с Нелли наедине в ее спальне.
— Хорошо, — улыбнулась та.
— Не стала при всех поднимать вопрос про Фила, — осторожно начала сестра, — но хочу спросить, как он? Я переживаю за него.
— Держится, — ответила Нелли. — Ты же веришь, что он не делал ничего из того, в чем его обвиняет та стерва?
— Разумеется! — тряхнула темными волосами Катя.
— Я очень хорошо его знаю. Он хороший человек! Жаль только, что на хороших людей проще навесить ярлыки, потому что они не умеют врать. Ничего, Антон говорит, что они его отобьют. Докажут всем его невиновность. И все будет замечательно.
— Его репутация все равно будет опорочена, — с горечью в голосе сказала Нелли. — Но ничего, в ее личной переписке наверняка есть много всего интересного… — Она спохватилась и замолчала, но Катя все поняла.
Ее глаза широко распахнулись.
— Только не говори, что ты собралась…
— Да-да, взломать эту стерву. С помощью Эда.
— Это противозаконно! — воскликнула Катя. Она всегда была слишком доброй, слишком правильной. Как и в Филе, в ней было слишком много света.
— Знаю, — прикусила губу Нелли. — Но и то, что сделала Скорп, противозаконно тоже. Почему бы не кинуть ей ответочку в ее стиле? Хорошие люди не всегда умеют давать отпор и совершать плохие вещи в ответ.
Папа такой, ты такая и Фил тоже. Поэтому рядом с хорошими людьми должны быть те, кто смогут их защитить. Рядом с тобой — Антон. Рядом с Филом — я.
— Ох, сестренка… Нельзя отвечать злом на зло, — вздохнула Катя.
— Борьба со злом не есть зло! — упрямо ответила Нелли. — И вообще, если не бороться против зла, то оно восторжествует и все такое.
— Бороться нужно, но другими методами! — воскликнула старшая сестра.
— О чем спорим? — неслышно появился в комнате Томас.
Девушки обернулись на него, и он широко улыбнулся. — Что за почти философские диспуты?
— Да так, — дернула плечиком Нелли, а Катя промолчала. Томас обнял обеих дочерей за плечи.
— Я же все слышал. Непротивление злу насилием — толстовская идея, за которую я выступал всею душой и пытался отразить в творчестве, — заметил отец. — Сколько мы копий когда-то сломали с друзьями, когда спорили на эту тему. Но я рад, что Катенька впитала в себя эту идею.