Сейчас эти картины прошлого казались ему фантастическими, и что-то окутывало сердце тревогой от того, что все это уже в прошлом, которое никогда больше не повторится, и ты не знал тогда, что переживаешь самые счастливые мгновения своей жизни, но ты не мог этого знать, и тревога за будущее, которое всегда неизвестно, придавала этим переживаниям оттенок легкой грусти. А теперь эта грусть была об ушедшем, и не думаешь о будущем вообще – оно туманно – и этот вопрос своей настойчивостью «И это все?» сопровождал теперь постоянно все переживания Андрея Степановича.
Любил ли он Галю или нет? На этот вопрос он не мог ответить, но то, что он сейчас любил себя прошлого, и это чувство самого себя тогдашнего наполняло его радостью, как будто можно по прошествии лет так же чувствовать себя, как и раньше, – эти приятные впечатления от воспоминаний возвращали Андрея Степановича к его теперешнему ощущению себя, когда ты из прошлого выбираешь те воспоминания, которые раньше делали тебя таким уверенным и счастливым, и тогда Андрей Степанович подумал, что та реальность и есть истинная его суть, и он старался эти ощущения закрепить в сознании, чтобы избавиться от этого тревожного вопроса «И это все?», как колокол на башне, напоминающего, что все в мире имеет свое начало и конец.
«Бом, бом», – повторял про себя Андрей Степанович, понимая эти повторяющиеся звуки как бесконечный бег времени, в котором тебе выпало родиться и жить. Он думал про «счастье» и ни на секунду сейчас не сомневался в том, что это свое счастье он сейчас осознает только как возможность дышать, двигаться, думать и переживать.
После всех этих простых мыслей ему стало вдруг хорошо, и он думал о Гале, о ее жизни, и предвкушал встречу с ней как радость окунуться в свое счастливое прошлое, которое он оставил, понимая, что не готов был тогда к серьезной реальной жизни вне дома, без мамы, где требовалось напряжение воли, требовалась работа, и он спрятался тогда от жизни в раковину своего домашнего очага, который мама умело поддерживала для него всю жизнь.
И вот теперь он свободен, мамин очаг погас, а свой он еще не может по-настоящему разжечь, чтобы его душе было тепло и уютно, и он мучает себя вопросом «И это все?», чувствуя, что ответа на него нет, что надо жить просто и чувствовать свое предназначение как единственно тебе данное в собственность, что надо делать усилия, преодолевать леность, и тогда, возможно, счастье посетит тебя в твои годы, перешагнувшие за «Акме».
