Лилечка стояла у плиты и что-то размешивала в кастрюльке. Пар клубами поднимался вверх. Андрей Степанович подошел к Лилечке и сказал:
– Прости. Я просто немного устал.
Он больше ничего не сказал, он не знал, что говорят в таких случаях, и что это был за случай, он не знал. Так память управляла им из прошлого. Он не знал еще, что вот так каждую секунду жизни память делает свое постоянное дело, фиксируя случайные впечатления, которые потом будут всегда с ним, и она будет управлять его настоящей жизнью из прошлого, подавая неожиданные сигналы.
Вечер прошел как обычно, но Лилечка поняла, что нельзя приглашать Иру к себе, когда дома будет Андрей Степанович, и она решила с ней встретиться где-нибудь. По сбивчивому разговору она поняла, что Сергей живет у Иры и у них все серьезно, но она не знала, что Сергей не однажды интересовался, где теперь Лиля, ведь в ее квартире живут теперь другие люди, знакомые Лилечки, и он не раз высказывал угрозы расправиться с ее «хахалем», если тот ему попадется на глаза.
Глава 15
Время для встречи с Ирой Лилечка решила отложить. Первым условием было отсутствие Андрея Степановича в городе. Нужно было ждать его командировки, так что Лилечка позвонила Ире и предупредила, что сейчас у нее никак нет времени и она позвонит позднее.
Андрей Степанович, казалось, забыл об этом эпизоде ревности, но что-то внутри иногда болью напоминало о нем, и он вспоминал свою прежнюю жизнь, до перевоза Лилечкиных вещей, и всегда ему становилось стыдно чего-то, и он пытался понять глубинный смысл этого стыда и приходил всякий раз к новым выводам.
Последний раз он для себя решил – стыдно бывает, когда ты вынужденно делаешь то, что тебе не свойственно, но тогда у него не получалось другого объяснения – почему ему тогда это не было стыдно делать, и он пытался на такой вопрос к себе дать ответ. Ответ был для него неутешительным.
Он понимал, что его разум отключился в тот момент и подчинился воздействию силы, ему непонятной. Он это называл «забвением» и тогда немного успокаивался, и стыд чего-то как будто пропадал. Но, как человеку, неэмоциональному, каким он себя считал, ему этот порыв казался неестественным, и тогда он себе объяснял стыд как неестественное поведение в ситуации вынужденной, и тогда вроде бы все сходилось.
