Так и теперь Андрей Степанович, вспоминая подробности своего прошлого скользит по страницам жизни мысленным взором, пытаясь сейчас осознать истинный смысл пережитого, который в момент свершения невозможно понять, то ли из-за отсутствия опыта, то ли из-за большой эмоциональной зависимости от происходящего, ожидающего очищения временем, которое одно способно расставить правильно акценты и вывести наружу истинный смысл случающегося.
Странное настроение овладело Андреем Степановичем при этих воспоминаниях о своей жизни, как будто он смотрел фильм, с содержанием которого был знаком, но кое-что подзабыл, и вот теперь ему приходится вспоминать детали, чтобы объяснить глубинный смысл своих поступков, и, оглядываясь на прошлое, он все больше приходил к странному, но для него убедительному выводу, – невозможно понять себя в какие-то моменты, мы не властны над своими чувствами, и кто-то нами руководит незаметно, так что мы оказываемся в ситуациях, от нас не зависящих, и мы только корректируем свою жизнь, которая идет сама по себе.
Андрей Степанович не торопился покинуть удобное кресло – оно его к себе приковывало, и он как будто не мог встать, и опять воспоминания нахлынули, и он погрузился в них, пытаясь найти ответ на «почему?», в нем возникающие спонтанно. Что он хотел понять: «Почему так?», «Почему тогда?», «Почему сейчас?» – и мысли его плавно потекли дальше. Он вспоминал…
***
Когда он вернулся домой после свидания с Галей, ему стало все безразлично, как будто кусок его души отпал, как ненужный, и на его месте образовался рубец, который странно быстро стал совсем незаметным.
Жизнь пошла по накатанному руслу, и он оказался совсем свободным и от реальной Тамары, и от Гали из прошлого, и они затерялись постепенно в глубине памяти.
Работа на кафедре занимала основное место в жизни Андрея Степановича, но это только казалось так. Он иногда сравнивал свою жизнь с айсбергом, где видимая часть – это работа, а невидимая его жизнь – это открытия в его науке и серьезные переживания от контактов с внешним миром.
Эти контакты у него были разделены на деловые и личные, и в этих последних чувствовалась какая-то пустота, когда он для себя понял во второй раз, что бороться за Галю ему что-то мешает – не хватает сил, уверенности в своих к ней чувствах, и слово «простая» портило все приземленностью и обыденностью."
"По складу души он был романтик и фантазер, ему очень хорошо было со своими образами, гораздо интереснее, чем с реальными людьми, с женщинами в особенности.
