Когда я увидел Наташу и увидел в ней маму, в моей душе произошел переворот. Я понял, что люди, случайно встретившиеся однажды, я и Галя, не могли знать ничего о своей будущей жизни, но могли сделать свою жизнь другой. Это только размышления, а жизнь свершилась, и она идет независимо от наших желаний, и одновременно мне кажется, что сейчас можно ее изменить. Я имею в виду всех. Я не буду говорить о своей вине перед всеми, о том, что все могло быть по-другому, – это ничего не решает, – но сейчас у нас есть возможность понять друг друга и дальше жить в соответствии с теми мыслями, которые смогут нам помочь в этой ситуации.
"
"Я рассчитываю на понимание, я хотел бы встретиться с Вами, Сергей, и с Вами, Лиля, хотел бы видеться с Наташей. Это так просто сделать, и так сложно решиться на это. Я прожил жизнь с этими мыслями, а вам придется принять их или нет. Трудно мне представить, что может вам помешать простить меня. Для меня главное, чтобы у вас не возникло ко мне плохих чувств, от этого многое зависит.
Я готов помогать в чем смогу, но сможем ли мы примириться с прошлым, или оно будет всегда барьером между нами?
С уважением, Андрей Степанович».
Глава 17
Такое письмо через несколько дней получили Сергей и Лиля. Когда почтальон попросил расписаться в тетради, руки Лилечки дрожали так, что она еле смогла поставить подобие подписи. Она сразу протянула письмо Сергею и села на диван в позе сфинкса, положив руки на колени.
Сергей уверенно разрезал сбоку конверт и начал читать.
Когда он дошел до фразы «Я отец Сергея», голос его задрожал, и он передал письмо Лилечке, которая тихо продолжила чтение. Во время чтения Сергей ходил из угла в угол, и когда она дочитала последнюю фразу «…или оно будет барьером между нами», оба молчали. Сергей сел на стул и закурил. Казалось, что говорить было не о чем, но внутри каждого шла та работа, которую фразы письма начали, проникая в сознание, будоража душу. Ситуация напрягалась молчанием, и вдруг послышалось всхлипывание – это Лилечка, зажимая рот платком, пыталась заглушить рыдания.
– Ну, ладно. Все обсудим, – сказал Сергей, который явно волновался, и это видно было по его лицу, покрывшемуся пятнами. Склонный от природы к иронии, он сейчас молчал и сосредоточенно думал о том, что узнал. Ему вспомнилось лицо матери, когда он ее спрашивал про отца, и только сейчас он понимал значение того, что раньше видел совсем по-другому.
