— Я же сказал, отдам её, как только ты ответишь на все вопросы, — звучал низкий голос немного с издёвкой.
— А если нет? — хмыкнул кто-то второй, тоже знакомый.
— Оставлю себе. Есть в ней что-то… что привлекает, как блеск драгоценностей ворону.
Я с трудом приоткрыла глаза. Лежала я, скорее всего, в военной тканевой палатке. На земле передо мной находились двое, но я видела только их ботинки. Этого было маловато для того, чтобы понять, кто передо мной. Но поднять голову и посмотреть, тем самым выдав то, что я очнулась, было страшно.
Страх сковал всё тело, вселил неуверенность, холодил всё тело, поселившись комком где-то в груди. Что делать?
Для начала я попыталась успокоиться. Меня не убили, а похитили. Двое продолжали разговаривать, и я узнала наконец одного из них — Гельвет, тот ворон.
— Если принцесса просто пропадёт, это уже будет достаточно для войны, — продолжал рассуждать Ворон. — Ты ослабишь и отвлечёшь его, а когда королём стану я, отдам тебе треть его земли, и конфликт будет исчерпан.
— Нет, нужны доказательства. Принцесса и так пропала, просто мы это скрываем, — ответил второй.
Пальцы похолодели. Я подняла взгляд, чтобы убедиться. Да, это был Чойс. Брат Люмины в открытую говорил, что хочет её убить.
— Надо избавиться от неё, и сделать это на землях Акорна. Тогда все поверят, что именно он похитил Люмину, издевался над ней, а потом убил, поддавшись звериным инстинктам. Только так я уговорю отца на войну.
У меня волосы зашевелились на голове от того, насколько “брат” спокойно продумывал такие вещи.
— А за тобой вторая часть сделки. Раскрыть Акорну обман, — продолжал Чойс. — Чтобы у него тоже был повод проучить Ауромию.
— Да ему вообще всё равно. Он думает только о камне и о власти. Даже помолвку разорвал.
— Ш-ш-ш, — вдруг прервал его принц. — Моя милая сестрёнка очнулась.
Две пары глаз уставились на меня. Я вздрогнула, но на удивление, после страх отступил, а не усилился. Говорят, что больше всего страшит неизвестность, а сейчас мне всё было предельно понятно.
— Чойс, — с презрением сказала я.
— Прости, ничего личного. Твоя жизнь всё равно бесполезна, так пожертвуй ей на благо королевской семьи.
— На благо? Ах, да, поняла. Ты о себе, а остальных ты за семью не считаешь, — не знаю, зачем я его провоцировала, но хуже уже не будет.
Во мне закипала злость. Как мог Чойс не видеть всей картины?
— Именно. Остальные лишние.
