— Если ты видел мое детство и юность, то скажи, меня часто удавалось заставить поступить так, как я не хочу? Вынудить? Обязать?
— Нет, но…,- положила палец на его рот, не желая слушать возражения."
"— Помнишь случай с щенками? — и поняв, что он не понимает про что я, продолжила. — Мне было лет семь. Я на заброшенной стройке нашла собаку и двух щенков, носила им свои обеды и играла с ними…, - улыбнулась невесело, я была еще тем одиноким ребенком: — Трое мальчишек с нашего двора постоянно изводили меня, дергали за косички, задирали платье… Они нашли собаку.
Когда я пришла, они закидывали ее камнями, используя как мишень.
— Ты закрыла ее собой. Они продолжали кидать камни. Один рассек тебе голову до крови, было больно, ты плакала, но кричала, чтоб замахивались сильнее, иначе выживешь и пойдешь в милицию, — продолжил мой рассказ Леон.
— И тогда старший из них ухватил коробку со щенками, подсадив одного из парней, они закинули ее так высоко, что мне было не достать. И предложили мне снять их только, если я…, - прикрыла глаза, вспоминать это глупое требование не хотелось.
— Поцелуешь их, — продолжил за меня Леон.
— Да, — замолчала я, понимая, что он уже давно припомнил этот эпизод и рассказывать больше нечего.
— И что было дальше?
Обернулась на голос и заметила, что все мои мужчины и Дэви стоят в дверях и внимательно слушают меня. Отвернулась от их смущающих взглядов, пряча лицо на груди Леона.
— Малышка, плюнула им в ноги и сказала катиться с такими предложениями…, - усмехнулся ирлинг, отвечая вместо меня, — У вас все девочки так выражаются?
— Я не выражалась, — запротестовала я, вспоминая, что матюгаться начала уже, когда жила в общаге.
Качнул головой, не соглашаясь со мной:
— Еще и шипела, подобно змее, кидаясь на них. Изрядно их напугала своим безумным видом. А когда они ушли, сама полезла за щенками. Порвала платье, сломала, сорвавшись, руку, но стащила их. Когда уже стемнело, вышла с тяжелой коробкой, в которой была полумертвая собака и щенки, на руках, вся зареванная в порванном платье.
Первый же встреченный взрослый кинулся на помощь, отвез к лекарю. Где ты потребовала, чтобы сначала лечили собаку, и только после этого позволила лечить себя, — договорил с нотками гордого папаши, а потом посмотрел на меня: — Но к чему ты это вспомнила, Аль?
— Ты так и не понял? Если меня в семь лет можно было принудить только силой и с моим отчаянным сопротивлением, то уж в тридцать, поверь, я научилась защищаться куда более изощрённо.
