– Я так и думала, что смерть дедушки – твоих рук дело! Мерзавка! – мне хотелось выразиться гораздо крепче, и я не стала отказывать себе в таком удовольствии. По округлившимся глазам Луизы поняла – она в шоке от того, насколько малышка Джейн умеет поносить. Я ругалась, как никогда! Даже кончики ушей Калеба порозовели от услышанных бранных слов и выражений.
– …! – выплюнула напоследок и замолчала, хмурым взглядом сверля женщину. Всё накопившееся отчаяние, страхи быть пойманной, обида на злодейку судьбу – всё это вылилось в пятиминутный горячий монолог.
– Убей меня, тварь. Давай покончим с этим! – вскинув гордо голову, выдала я.
– Твой рот следует промыть с мылом несколько раз, -возмущённо выдохнула Луиза.
– Горячая штучка! – вперёд шагнул Калеб, сверля меня похотливым взором. А это был реальный шанс на спасение! Я медленно облизнула губы кончиком языка, а взгляд мужчины внимательно проследил за этим действием. Кадык дёрнулся – Левин судорожно сглотнул. – Луиза, ты обещала мне отдать её перед тем, как дашь девчонке выпить яд.
– Я помню. Ты похотливый мужлан, – фыркнула Луиза. – Её хватятся только с наступлением утра. У тебя есть полчаса. Нам нужно успеть закончить все дела до рассвета и покинуть Марсэль затемно.
– Не волнуйся, надолго малышку Джейн я не займу.
""Бабуля"" пренебрежительно фыркнула и, обдав меня едва уловимыми парами алкоголя, проплыла мимо.
Я стояла со связанными руками и ногами. Длина верёвки, стянувшей мои щиколотки, позволяла мне делать мелкие шажочки, но не более и пока я в таком положении, не может быть и речи о сопротивлении.
А чтобы меня изнасиловать, Калебу как минимум придётся снять путы с моих ног. Собственно именно это он и проделал, правда, не сразу."
"– Какая ты сладкая, малышка Дженни, – подхватив меня на руки, зашептал он и понёс к узкой кровати, стоявшей напротив входной двери. – Раз уж ты потеряла невинность со своим маркизом, то должна уже многое уметь. Хочу напоследок доставить тебе максимум удовольствия.
Сбросив меня на перину, словно я мешок картошки, принялся судорожно сдёргивать с себя одежду, пока не оказался передо мной в чём мать родила.
Стараясь скрыть истинные чувства – лютую ненависть, притворно-восторженным взором пробежалась по его в принципе неплохой фигуре, весь вид портил наметившийся пивной животик, в итоге выдала:
– Калеб, моему мужу до тебя далеко. Ты просто великолепен!
Мужчина тут же – грудь колесом, взор сверкнул превосходством! И его понесло: да какая ты, милая, красивая и всё такое.
