– Разве бы ты оставил её себе после всего? Считай, что я пожалел девочку, не дав подпортить ей шкурку, – и один, и второй знали, что это не образное выражение. Прекрасная кошечка за измену рисковала расстаться со своей бархатистой шкуркой в прямом смысле этого слова.
– Ты мне должен! – упрямо повторил Корнелиус, мысленно радуясь развратности Ясамин, которая дала ему прекрасный повод надавить на друга. Странно, но до встречи с сиреной поступок бывшей любовницы его злил и уязвлял.
– Я думал, мы были в расчёте, когда пускал тебя в свою библиотеку.
Кстати, так и не понял, почему не сработал ритуал? Ты же сказал, что Тень появился лишь после.
– У девочки сильная воля. Она сопротивлялась, а потом её выдернули из сна, перекрыв доступ воздуха.
– Хочешь сказать, что малышка не спешит упасть в твои объятия?
– Хочу сказать, что я буду единственным, в чьи объятия она упадёт! – отрезал Корнелиус, задетый насмешкой.
– После ночи с тобой она сбежала без оглядки. Теряешь форму. Может, прислать несколько жриц, чтобы они научили тебя, как надо доставлять удовольствие женщине?
Корнелиус видел, что его просто дразнят, и проглотил готовые сорваться с языка слова.
Ему нужна помощь и не время обижаться, но до сих пор было неприятно сознавать, что ночь с ним раньше времени пробудила в ней скрытую силу.
– Мы выясним с ней это недоразумение при встрече, – сдержанно произнёс он. – И перестань мне подсовывать тех похотливых девок!
– Что, до сих пор не можешь себе простить, что заснул на седьмой? Она до сих пор это помнит и забавно шипит при напоминании.
– Ты хотел сказать – на семнадцатой?
– А может, у тебя просто в глазах двоилось?
– Ты мне поможешь? – не стал продолжать пикировку Корнелиус.
Повисла пауза. Его собеседник смотрел на него отстранённым взглядом, о чём-то раздумывая. Пауза затягивалась, но отвечать он не спешил.
– Ладно, – наконец ответил он. – Разомнусь. И так собирался проверить кое-какие слухи, а после этого верну тебе девчонку.
Не успел Корнелиус облегчённо выдохнуть, как следующие слова привели его в бешенство:
– Только если обнаружу её обнажённой в своей постели, я тебе ничего не должен.
– Она не такая! – зарычал он. – Не трогай её! Я тебе этого никогда не прощу.
– Не простишь МЕНЯ? – в холодном вопросе звучала откровенная насмешка. Корнелиус выругался про себя. Ведь умеет же ненавязчиво напомнить о своём положении.
Пока он тщательно подбирал слова, тот сам нарушил тишину.
