– Ты чего несешь, дура?! – снова зарычал Захар. – Не было такого, чтобы Лександр чужое себе брал.
– Ну как же не было? Ты же сам сказал, что на его заводе сироты работают. Так?
– Так.
– А жалованье он им платит? Нет. Вот и выходит, что сиротки те на князя твоего просто за еду работают, как рабы.
– Врешь, гад! – рявкнул Захар. – Он их учит, одевает, кормит, лечит. А кто их учителям да дохтуру жалованье платит? Он. Вот и выходит, что сироты те на работе только учатся. Три часа в день, невелик труд.
– Так там еще и доктор есть? – растерялся проводник.
– А как же? Там же мальчишки. А когда было, чтобы мальчишка носа себе не расквасил или коленку не разбил? А к тому дохтуру со всех окрестных сел люди лечиться ездят. Бесплатно. И лекарства всякие он им тоже бесплатно дает. Да чтоб ты знал, крестьяне в его уделе Бога молят, чтоб он не уехал куда.
– Странно это все, – задумчиво протянул проводник.
– Не странно, а правильно. Говорю же, он и сам в приюте вырос. Да ты газету ту найди и прочитай, ежели умеешь.
– Найду. Но ведь он все одно князь.
– И чего? Да будь у нас таких князей хоть сотня, давно бы вся страна в шелках ходила и с серебра ела. Он своему делу хозяин.
– Эк ты завернул. В шелках ходили. А то, что удел тот весь ему принадлежит, а простой люд на клочках земли кормится, это как? А барщина?
– Так нет у нас барщины, – рассмеялся Захар. – Говорю же, он в имении все по-своему сделал. По-новому. У него крестьянин не с надела живет, а с той части земли, что князь ему в пользование выделил.
Я всего толком не знаю, не влезал, но знаю точно, что и доход, и недород он со своими крестьянами пополам делит.
– Пополам?! Быть того не может.
– Ну, не пополам, конечно, – нехотя согласился Захар, – но там все на части поделено. Сколько-то частей крестьянину, а сколько-то ему. И с тех частей он за все сам подати платит. Крестьянину только и надо, что землю добро обрабатывать да не лениться. А князь и с властями, и с остальным всем все сам решает. Вон, и маслобойку механическую поставил.
И мельницу, что на пару работает. Зерно почитай и не продаем. Только мукой. Да еще и особый фонд учредил, в котором обязательно зерно хранится. Запас для всех, ежели вдруг засуха или еще недород какой. Тогда из того фонда все его крестьяне и посевное зерно получат, и голодать не станут.
– Ну, у вас там и накручено, – растерянно протянул проводник.
– Зато по совести, – отрезал Захар.
Собеседники замолчали.
«Придется сообщить об этом социалисте, куда следует.
