Он указал взглядом на скейты у нас под ногами, потом предложил скатиться по медленному спуску дальше по улице. Как бы наперегонки. Кто доедет до небольшого магазинчика в самом конце, перед поворотом налево, тот выиграет.
Я приняла вызов.
Мы встали на одном уровне, удерживая доски одной ногой.
– Готова проиграть? – усмехнулся Элиас.
– В прошлый раз это закончилось твоим поражением.
Он пожал плечами, не зная, что ответить, но мои слова его совсем не задели; это было видно по выражению его лица.
Итак, мы приняли готовую стойку, слегка наклонившись.
А потом разом оттолкнулись вперед и полетели.
Наши скейты ехали почти на одном уровне, разве что Элиас казался на пару сантиметров дальше от меня, поэтому я взяла дело в свои руки. Я отталкивалась ногами, успевала даже флипы и мэнуалы совершать. Мне хотелось не столько прийти к финишу первой, сколько впечатлить его тем, что я умею делать. А скорость, с которой мы ехали, позволяла мне исполнить задуманное.
И вот мы почти доехали.
Огромной ошибкой Элиаса стало то, что он напоследок, видимо, уже уверенный в своей победе, повернулся ко мне.
Потому что в последнюю секунду споткнулся и приземлился задницей прямо на свой скейт.
Я остановилась возле того самого магазина и повернулась в сторону Элиаса, свалившегося буквально за полметра до пункта назначения. Он выглядел непривычно глупо, сидя на земле передо мной.
Видит Аллах, я пыталась сдержаться. Сначала старалась взять под контроль вырывающийся наружу смех, потому что с моей стороны непозволительно было бы хохотать над чужаком.
И дело тут совсем не в религии, а в моих принципах. Искренние эмоции только для близких – такого правила я придерживалась всю осознанную жизнь.
Но я потерпела неудачу: смех самым настоящим взрывом полился из моего рта.
Я хохотала до боли в животе, а пришла в себя только в тот момент, когда заметила, что он неотрывно смотрел на меня все это время. Не было в его лице смущения, злости или раздражения из-за моего поведения. Ведь как отреагировал бы человек, больно приземлившийся на задницу, на дуру, которая стоит и смеется над ним? Правильно, любой бы разозлился.
Любой, но только не Элиас.
– Что? – спросила я, с трудом остановив свой хохот, но еще продолжая бесконтрольно улыбаться.
Он, продолжая на меня неотрывно смотреть, заговорил:
– У тебя красивый смех… И улыбка. Она тебе к лицу.
И это были первые слова от Элиаса Конли, которые не вызвали у меня раздражения за все время нашего знакомства.
Глава 16
Мы катались до часу ночи.
