Сказать честно, я ужасно не желала видеть эту парочку, особенно Честера, учитывая, как дерзко я пыталась его унизить еще вчера.
– Повтори, что ты только что сказал, – прорычал мистер Уэзерс.
– Вы прицепились к ее одежде несправедливо, вот я и захотел высказаться по этому поводу.
– Несправедливо?
Для этих двоих, кажется, уже не существовал никто другой. Они полностью втянулись в спор.
– Да, несправедливо. А как иначе назвать то, что вы только что наговорили?
– Наша школа не пристанище для исламисток. – Мистер Уэзерс почти выплюнул эти слова.
– Мы не живем в Аравии. У нас свои правила, свои обязанности, свои законы! И раз она сюда заявилась, то обязана жить по нашим установкам!
– Это тупо, мистер Уэзерс, – скучающе протянул Элиас. – Вы сами не понимаете, что говорите. У нас ведь уже давно есть закон – о неприкосновенности по расовому признаку, национальности и в том числе вероисповеданию. Вот в чем несправедливость.
У меня снова челюсть отвисла и целую вечность не закрывалась.
Меня переполняло недоверие.
И к тому же неприятное предчувствие чего-то нехорошего. Ждать хорошего от человека, который был настроен резко против, невозможно. По крайней мере, вести себя так, словно ничего и не было, я не могу.
– Ты знаешь, что я сейчас скажу. – Голос мистера Уэзерса был грубым, резким, холодным. Он говорил, а мне казалось, что вместо голоса у него сталь, режущая воздух. – Ты отстранен от моих занятий на три недели. И эти три недели будешь думать над своим поведением. А потом сдашь все нормативы.
Если нет, не видать тебе хороших баллов и рекомендательных писем в колледжи.
Этот человек вел себя так, будто уроки физкультуры имели какое-то великое значение, тогда как большинство учеников относились к ним как к развлечению.
– Класс, – кинул Элиас. – О’кей. Пусть будет по-вашему.
Мистер Уэзерс фыркнул, оскалился, как злой пес, и окинул меня презрительным взглядом, а потом отвернулся и отошел подальше. Свисток вновь вернулся в его рот.
– Продолжаем урок!
* * *Удивительно, но теперь за Элиасом, как только он вошел в школу после урока физкультуры, побежала я.
– Так, значит, ты на меня больше не обижаешься? – спросила я, держа путь к своему шкафчику. Он, похоже, направлялся туда же, ведь наши шкафчики находились по соседству.
– С чего ты взяла, что я на тебя обижался?
Элиас остановился и повернулся ко мне. Он снова улыбался и казался прежним Элиасом, а не тем неожиданно помрачневшим парнем, с которым я успела познакомиться вчера.
