– Слышу, что говоришь ты на нем бегло, но что насчет грамматики? Сложно было перейти с арабского на английский?
– Я родилась здесь, повторяю уже в пятидесятый раз, – начала я громко, четко выговаривая каждое слово, – провела все свое детство в Штатах, ни разу не была ни в одной арабской стране, куда вы меня все пихаете… Дома говорю на английском, почти не знаю арабского за исключением нескольких слов. Достаточно понятный ответ?
– Ага, вполне.
Элиас взял мой учебник, пролистал страницы и дошел до раздела «чтение»[23].
– Мне кажется, начать нужно с этого. Я хочу проверить твои основные знания.
– Тебя привлекло название?
Он удивился моему вопросу и выглядел так, будто я застала его врасплох.
– В смысле?
– Тебе же читать нравится, да? – спросила я.
Элиас, кажется, ужаснулся.
– Кто тебе такое сказал?
– Я видела тебя в автобусе. Ты читал «Над пропастью во ржи».
Было здорово наблюдать за тем, как в ответ он нахмурился, смутился и даже почти покраснел. Ура, мне наконец удалось заставить его чувствовать себя неловко, и теперь он уже не кажется тем самоуверенным засранцем, за которым мне приходится наблюдать каждый школьный день.
– Тебе показалось, – кинул Элиас после долгого молчания. – И вообще, не твое дело. Сейчас у нас совсем другая тема разговора.
Я усмехнулась. Просто не смогла сдержаться.
Так, значит, он скрывает свою любовь к чтению? Зачем? От кого? Да нет… Понятно, от кого, но вот зачем? Неужели увлечение книгами сулит неприятности в его «популярной» и «успешной» жизни, когда каждый в школе готов перед ним на коленях ползать? Чтение испортит его имидж?
Мне стало интересно, я втянулась и захотела продолжить.
– Занятие подождет. Почему ты скрываешь, что любишь читать?
– Хэй, я же сказал, не твое де…
– Эти тупицы посчитают тебя ботаником? Ты этого боишься? Начнут издеваться, как вы это делаете с ребятами, которые проводят свой досуг за чтением книг?
Элиас посмотрел на меня очень мрачно. Похоже, я задела его чувства.
– Я не собираюсь с тобой об этом разговаривать.
Я очень удивилась тому, как быстро сменились его тон и настроение.
Всего минуту назад он называл меня своим излюбленным «восточная красавица», подкалывал, пытался строить из себя умника, а теперь… Теперь, после того как я все это начала, он действительно помрачнел. И дело в том, что я и злостью-то это назвать не могу.
Элиас тяжело вздохнул.
– Мне не хочется заниматься с тобой сегодня, – сказал он, захлопнул мой учебник, толкнул его в сторону и встал, чуть не отбросив стул.
