Что случилось потом, спустя время после того, как были написаны эти слова? Почему при всей этой симпатии он вдруг решил предать меня? Что сподвигло его на столь омерзительный поступок?
Зачем?
Ответа я, видно, не дождусь.
Бросив взгляд на последние слова, я скривилась и бросила листок обратно в шкафчик. А написано там было: «Кажется, я могу сказать что люблю Ламию Уайт и не считайте меня дураком из-за этого».
Глава 26
Я могла бы вручить самой себе приз за то, что последующие дни почти не вспоминала о записях Элиаса.
Почти, но это уже неплохо.
Эта неделя прошла гораздо успешнее, чем я могла рассчитывать. Начались итоговые экзамены.
В четверг я сдала экзамены и оценочные работы по литературе, биологии и истории. На следующий день – по английскому и математике. Наступили выходные. В понедельник я сдала экзамен по географии, а во вторник – по химии.
Все прошла успешно. Я получила хорошие баллы.
Затем, игнорируя крутящиеся мысли об Элиасе, который мне, к слову, не встречался, я зашла к мистеру Хэммингсу, чтобы получить рекомендательное письмо в колледж.
Такие же письма написали еще несколько учителей, у которых не было предвзятого ко мне отношения. Я даже успела порадоваться, что миссис Дейфус не числилась в списках моих преподавателей. Иначе она точно настрочила бы целую книгу «НЕрекомендательных» писем, из-за которых меня точно ни в один колледж бы не взяли.
Вот и все. Я избавилась от долгов. Остался самый страшный экзамен, который предстоял в середине июня, ближе к концу. Экзамен АСТ, к которому я вроде как была готова, а вроде все равно тревожилась и едва не падала в обмороки, когда вспоминала о его существовании.
Когда наступила среда, а до выпускного оставалась пара дней, я сидела на кухне и доедала свою порцию пиццы с курицей, которую мы купили в мусульманском кафе.
И эта пицца, конечно же, напомнила мне об Элиасе. О той ночи, когда он отважно пробрался ко мне в комнату и принес угощение, которое я до дрожи любила с самого детства.
Куда же все это делось?
С каждым днем не думать о нем становилось легче, но в груди все еще теснилось чувство, название которого я пыталась не формулировать.
– Я принесла платье, Ламия, – вдруг раздался голос мамы, зашедшей на кухню.
Я отставила горячий чай и ломтик покусанной пиццы, чтобы взглянуть на нее. Мама накинула на руку чехол для одежды, в котором было платье.
– Откуда оно у тебя? – спросила я, пока она доставала его из чехла, расстегивая молнию.
Да, на выпускной сходить я все-таки решилась.
