– Чего это я только что услышал? Ты реально не придешь на выпускной?
– Подслушивать некрасиво.
– Не соскакивай с темы, восточная красавица.
Я тяжело вздохнула, чувствуя себя засранкой, отчитывающейся перед родителями за какой-то нехороший проступок.
– Да, не приду я на ваш идиотский выпускной. В чем проблема? С чего это мое присутствие так вас волнует?
Элиас закрыл мой шкафчик, который разделял нас, подошел ближе.
У меня ноги подкосились.
– Ты дурочка, – сказал он вдруг, улыбнувшись.
– Как, блин, можно пропускать выпускной?
– Вот так! – громко произнесла я. – Представь себе, можно… И сам ты дурак!
Услышав, как хихикнула Руби, я бросила на нее гневный взгляд, и она замолчала, пожимая плечами и извиняясь.
– Вы, ребята, просто очень милые, – призналась она. – Не сдержалась.
Вопреки стараниям не выдавать себя, я повернулась в сторону Элиаса и увидела в его глазах радость от услышанного. А я снова начала втихаря фантазировать, представлять нас парой.
Но быстро прекратила этот абсурд, тряхнув головой.
– Я пошла. – Поставив их перед фактом, я развернулась и потопала к лестнице, намереваясь подняться на второй этаж, где пройдет наш урок.
Но Элиас пошел за мной.
– Нет, так дело не пойдет, – цокнул он. – А смысл тогда мне приходить на выпускной, если тебя там не будет?
– Там всегда будут твои драгоценные друзья. Не много потеряешь.
– Драгоценна для меня сейчас только ты.
Ох, снова, кажется, бабочки зашевелились.
– Не болтай ерунду, Элиас. – Я старалась не останавливаться и не смотреть на него, пока поднималась по ступенькам, проходя мимо других школьников, выбравших пустое трепанье языком и смех над глупостями. – И прекращай.
– Что прекращать? – в недоумении спросил он.
– Это."
"Я понадеялась, что он сам догадается о продолжении. Но Элиас настоял на том, чтобы я договорила.
– А подробнее?
– Прекращай вести себя так, словно тебе не плевать на меня. Я лицемерие ужасно не люблю.
– А я не люблю, когда человек, который мне нравится, игнорирует мои чувства. – Он ухмыльнулся и добавил: – Но я же все еще стою здесь и терплю.
– Это все неправда.
Я снова почувствовала себя настолько уязвимой, что, казалось, любое слово может разбить меня вдребезги.
– Ламия, – произнес Элиас. Третий раз за наше знакомство он назвал меня по имени, и я была готова позволить улыбке растянуться на губах, но сдержалась.
