В нескольких словах она рассказала, что ее собеседование в «Синко» прошло «не совсем хорошо», а потом быстро и без ненужных подробностей описала свое злосчастное падение перед зданием «Глобал индастриз» и попросила дать ей несколько минут, чтобы она могла привести себя в порядок перед ужином.
В комнате наверху, куда проводил ее дворецкий, Лорен приняла душ, причесалась и надела строгую юбку абрикосового цвета и подходящую блузку.
При ее появлении в дверях гостиной Филипп учтиво встал.
– Вы поразительно быстро управились, Лорен, – сказала он, подводя ее к супруге, ледяное обхождение которой девушке так хорошо запомнилось.
– Кэрол, я знаю, что ты помнишь Лорен.
Несмотря на предубеждение, Лорен была вынуждена признать, что Кэрол Уитворт, с ее точеной фигурой и элегантной укладкой светлых волос, по-прежнему оставалась очень красивой женщиной.
– Разумеется, помню, – сказала Кэрол с любезной улыбкой. Но ее серые глаза оставались холодными. – Как поживаете, Лорен?
– Ну, мама, совершенно ясно, что у Лорен все очень и очень хорошо, – заметил Картер Уитворт, широко улыбаясь и вскакивая с кресла навстречу девушке.
Его неспешный, оценивающий взгляд заскользил по Лорен, отметив бирюзовые глаза, очерченное лицо и грацию, сквозившую в каждом движении.
Пока Лорен вновь представляли младшему Уитворту, девушка сохраняла невозмутимое выражение лица. Картер налил ей шерри. Со стаканом в руке она села на диван, настороженно поглядывая на своего бывшего мучителя, когда тот неожиданно сел рядом вместо того, чтобы вернуться к своему креслу.
– Ты очень изменилась, – заметил он с восхищенной улыбкой.
– Как и ты, – осторожно ответила она.
Картер небрежно закинул руку на спинку дивана, чуть ли не обнимая Лорен за плечи.
– Насколько мне помнится, – задумчиво начал он, – мы с тобой не очень-то ладили.
– Это так, – согласилась Лорен и бросила смущенный взгляд на Кэрол, которая наблюдала за легким флиртом сына. Взгляд этой дамы оставался холодным и непроницаемым, с лица не сходило надменное выражение.
– А почему же мы не ладили? – гнул свое Картер.
– Я… Не помню.
– Зато я помню. – Он улыбнулся. – Я был жутким грубияном и издевался над тобой.
Глаза Лорен удивленно расширились. На лице Картера было написано искреннее раскаяние, и ее предубежденное отношение к нему начало понемногу таять.
– Да, это точно.
– А ты, – широко улыбнулся он, – тогда за обедом вела себя, точно взбесившийся чертенок!
Сияя глазами, Лорен ответила ему улыбкой и задумчиво покачала головой.
