Я запуталась… Я встречаюсь с инфантильным парнем, привязанным к своей семье, которая вытирает о него ноги. Дэм никогда не понимал той неистребимой жажды справедливости, которая была у меня и у Лекса. Эта жажда сделала из Лекса военного — защитника обычных людей, ставших заложниками в горячих точках. Эта жажда подталкивала меня стать хирургом и спасать жизни… Мы с Лексом были странными. Но удивительно похожими. А Дэм — другой. Он как с соседней планеты. Слишком далеко, чтобы притянуться ко мне своим магнитом…
«Дэм не любит мою будущую профессию», — Вслух проговорила я, качая головой.
«Зато он любит тебя», — шепнул внутренний голос. Я снова тихо вздохнула. Любит ли? Я уже не была так уверена в этом, после его слов о Веронике. После его сомнений, принять ли ее предложение…
«А как же погром в офисе «Технотек»? А изувеченная машина брата? Для тебя это ничего не значит?»
Значит! Конечно значит. Все это доказательства. Поступки, совершенные ради меня. Во имя меня и наших отношений. Но все же…
Красивое лицо Лекса, дышащее нежностью ко мне, встало перед моими глазами.
И я прижала ладони к щекам. Не уйти, и не остаться… Все равно, чье-то сердце будет разбито. Ведь они оба любят меня так сильно. А я — люблю их. Обоих. Одинаково сильно….
— Господи, я не знаю, не знаю, что мне делать. — Отчаянно, быстро прошептала я.
И, словно ответ на мои молитвы, дверь библиотеки распахнулась, и вошел Лекс. Я не обратила внимания, кроме того, он всегда хорошо владел собой, но эти мелочи, будь я в обычном состоянии, мигом бросились бы мне в глаза — расстегнутый воротник рубашки, нервно сжимающиеся кулаки, чересчур блестящие глаза и алеющие скулы.
Но я не обратила внимания…
Вечер, особняк его отца…
Лекс приехал позже, чем ожидал. И, зная, что Лина с нетерпением ждет его, бросился в спальню. Но там никого не было. Привычный, застарелый страх сжал сердце — куда она пропала? Похищение или что-то похуже?
— Выдохни, парень. — Сказал отец. — Она пошла в библиотеку. Развеяться. Я ей предложил.
Девочка все так же страстно любит книги.
— Ага. — С непонятной злобой ответил Лекс, проглотив последние слова, что так и рвались с его губ: «уж не больше, чем своего хахаля»."
"Он понимал, что с его стороны это идиотизм — ревновать. Он унизил ее и исчез на долгие десять лет. Они не перезванивались и не списывались, он полностью исчез из ее жизни и до последнего момента не жалел об этом. И, кстати, Лекс даже не собирался ей звонить, когда вернулся в город.
