Он совершенно не смотрел на меня — хотя я видела свое отражение в зеркале, и понимала, что для человека, вообще впервые в жизни увидевшего меня практически полностью обнажённой, Дэм поразительно хорошо держит себя в руках. Он смотрел… вот дьявол. Я увидела, что его глаза прикованы к едва заметным, уже желтеющим следам от пальцев Алекса на моей шее, и приуныла. Кажется, я начинала понимать его раздражение и злость на меня. Дэм легонько, точно перышком, прикоснулся пальцем к этим, уже почти зажившим синякам и прошептал:
Глава 96
— Почему ты мне не сказала?
— Боялась.
— Совершенно честно ответила я.
— За меня? — Дэм не сдержал циничный смешок. Я покачала головой.
— За брата. Я знала, что если ты узнаешь, то…
— Ну? — Дэм был неумолим. — Будь добра, не обрывай фразы. — Но, переволновавшаяся я, уже была не способна на беседу и шмыгнула носом и поежилась. Дэм моментально сбросил с себя рубашку и заботливо закутал меня в нее. Когда его пальцы прикоснулись к моей груди, он и сам едва заметно вздрогнул и посмотрел куда-то ниже шеи.
Я вдруг почувствовала себя гораздо лучше, чем в начале нашей беседы. Уверенней и смелее. Смущение оставило меня, и несмотря на молчание, между нами протянулась неуловимая нить взаимопонимания и равновесия. Дэм потянул ее из ванной в комнату, где на диване валялись подушк, и горел синий экран ожидания в ноутбуке. Все было так уютно. Дэм рядом. Я неожиданно вывернулась из его рук и схватила бутылку коньяка, стоявшую на столике возле ноутбука, и сделала большой глоток, пока Дэм не опомнился.
Я закашлялась.
— Ты в своем уме?! Куда так, тебе же нельзя!
— Ты мне не папочка, Дэм. — Я в упор посмотрела на него своими нахальными глазищами, цвета того самого коньяка, который он у меня уже отобрал.
— Ты еще ребенок, Элли. — Твердо заявил Дэм, садясь так близко возле меня на диван. — И ты сама знаешь это, не хуже меня. — Его подбородок затвердел, а челюсть упрямо выдвинулась вперед. Вообще, по логике, после этих его слов, я должна была обидеться. Но вместо этого я начала наполняться какой-то непознанной силой.
Истинно женской, глубинной, рождавшейся из ниоткуда. Неважно, что Дэм говорит, важнее, как он смотрит на мое тело, прикрытое лишь тонкой тканью рубашки, даже не застегнутой ни на одну пуговицу. Важно, как он пожирает глазами мои голые ноги, поджатые под себя на этом диване. Даже там, в ванной, когда он сканировал меня враждебным взглядом, Дэм желал меня. Я поняла это внезапно, это понимание будто озарило меня.
