Из-за твоей, между прочим, экономии.
Дед продолжает бубнить, но я его уже не слушаю. Иду на лоджию, собаки с радостным визгом бросаются ко мне навстречу.
— Люсьен, Байсар, — треплю питомцев по мощным холкам, — как вы тут? Соскучились?
Конечно, соскучились, мог бы и не спрашивать. Дед и их успел достать. Сам носом тяну воздух и смотрю по сторонам, намереваясь оценить размеры катастрофы.
А катастрофы-то никакой и нет!
Все ясно, дед в своем репертуаре. Лишь бы попиздеть.
Сам явился ни свет ни заря, вывел на прогулку собак, покормил.
А теперь делает вид, что ничего не знает.
Перед моим внутренним взором разворачивается глобальная картина предшествующих событий.
Дед перед отъездом выдает Вере Аркадьевне полный карт-бланш по слежке за непутевым внуком. Вера Аркадьевна неукоснительно следует оставленным инструкциям и докладывает деду обстановку каждые два-три часа.
Когда меня забирает неотложка, она наблюдает за нами через приоткрытую дверь, а затем из окна. В ту же секунду в санаторий летит сигнал бедствия «Save Our Souls*».
Дед — готов спорить на свой новенький спорткар! — приезжает первой же электричкой, выгуливает собак и сидит нервничает. Переживает. Но!
Вредный злоебучий характер не позволяет ему это показать. И вот этого мне не понять.
Неужели и я в старости стану таким? И мои внуки точно так же будут мечтать сплавить меня куда-нибудь на недельку, только чтобы я не пиздел и не нудил?
Перспективка так себе.
Успокаиваю себя тем, что у меня не то что внуков, даже детей в планах нет. Для этого надо как минимум жениться, а мне проще на Луну слетать, чем в ЗАГС сходить.
— Собаки, на выход, — командую громко, чтобы дед тоже услышал. Пусть не догадывается, что я его раскусил, поэтому иду выгулять своих маламутов.
А потом я поеду искать Василису. И поможет мне в этом ее подруга Мария.
* * *— Опять ты! — Мария вскакивает и хватает со стола увесистую папку. — Сгинь, нечисть!
— Не ори, Марья, я пришел с миром, — быстро закрываю дверь и одновременно достаю из кармана стодолларовую купюру.
— Точнее, с баблом. Что по сути одно и тот же.
Марья косится на купюру и зыркает уже намного приветливее, лишний раз укрепляя меня в моих убеждениях.
— Тебя же вроде как выписали?
— Выписали, — киваю, — но я обещал вернуться. И как видишь, обещание выполнил. Понял, что нет мне жизни без дорогой больницы.
— Не пизди, — Мария с недоверием наблюдает исподлобья, на всякий случай не выпуская папку из рук. — Чего надо?
Не вижу смысла дальше изображать непонимание.