Темно везде, и я весь дрожал. Я подумал, что нахожусь под водой, и попытался всплыть на поверхность, но ударился головой о трубу и снова заснул. Отключился… еще на какое-то время я отключился."
"А сейчас опять светло. Опять утро. Значит, сейчас – утро вторника».
Хьюстон посмотрел на свои ноги без ботинок. Дотронулся рукой до каждой ступни. Носки уже не были мокрыми, а ступни на ощупь не были ледяными. Он где-то потерял большую часть дня. Может быть, этот день в водосливной трубе унесла струя воды под его ногами? Интересно, куда текла эта вода? Хьюстон некоторое время смотрел на эту струю – и видел себя, уносящегося куда-то вместе с ней.
А затем он пришел в себя.
«Сегодня вторник, – повторил он себе. – „Ремесло сочинительства“. Но урока сегодня, скорее всего, не было. Ведь меня там не было. Значит, и урока быть не могло, если только меня не подменил Дентон. А кого еще они могли попросить? Не Конеску же, в самом деле. Дворник и то лучше его».
«Это не важно! – сказала Хьюстону его вторая половинка.
– Тебе нужно поговорить с Аннабел».
Но Аннабел он мог увидеть в четверг. Он знал, где ее найти в четверг. А сегодня был только вторник.
«Значит, надо подождать, – принял решение Хьюстон. – Надо оставаться живым и ждать».
Еще два ужасных, невыносимых дня. Он снова скрючился, обхватил руками колени, затрясся в рыданиях и громко пробормотал:
– Еще целых два дня, два гребаных, чертовых дня.
Глава 12
Стоя под полосой флуоресцентного света посередине хранилища вещдоков, Демарко изучал нож в прозрачном полиэтиленовом пакете.
Скошенное лезвие длиной восемь дюймов, полный хвостовик, к которому тремя заклепками прикреплены накладки рукояти, сделанной из блестящего черного композитного материала.
– Привлекательный образчик искусной работы, – сказал наконец сержант.
– Этот образчик называется поварским ножом, – подал голос Морган.
– И все жертвы были убиты им? – уточнил Демарко.
– Эксперты заверили, что характер повреждений у всех четырех жертв соответствует параметрам этого ножа.
Прищурившись, Демарко попытался прочитать надпись на лезвии, но так ничего и не разобрал.
– Чертовы флуоресцентные лампы, – пробурчал он.
– «Вюстхоф, сделан в Золингене, Германия», – подсказал Морган.
– И это точно нож Хьюстонов?
– В подставке для ножей одно отделение пустовало. Как раз для такого ножа.
– А остальные ножи в ней были той же фирмы?
– Все двадцать пять.
– Двадцать пять? Похоже, кто-то из них был помешан на ножах.
