Почему его сердце должно быть всегда гнездом тоски и унынья? Ему нужно было срочно заполнить эту пустоту. К сожалению, Демарко не обладал талантами Хьюстона; он не обладал даром вымысла и не мог вообразить себя не тем, кем являлся на самом деле.
Он просидел на заднем крыльце в этот вечер довольно долго, разглядывая неухоженный двор и незаконченную дорожку. Но его глаза воспринимали их только как фон. Фон того, чего видеть они, увы, не могли. Демарко открылась причина его тоски. Причина любой тоски. Утрата того, что когда-то было, а теперь безвозвратно исчезло.
Утрата того, чего никогда не было и быть не могло.
Последние несколько лет Демарко заполнял свою пустоту работой. Одно расследование за другим. Одна трагедия за другой. Загадки, которые нужно было решить. «И это все, что меня ждет и в будущем? – спросил себя Демарко. – Неужели мой удел – сидеть здесь и пялиться на отросшую траву, пока не случится очередная трагедия? Жить жизнью, смысл которой придают только ошибки и несчастья других людей?»
Воздух был такой свежий, чистый и прохладный, каким он может быть только в один из ноябрьских дней.
Нет, Демарко не хотел, чтобы птицы печали снова поселились в его сердце. Они были маленькие, черные, крикливые и не могли привнести ничего, кроме черноты, в те черные дни и длинные черные ночи, что ожидали его впереди. Но сержант не знал, как отогнать от себя этих птиц. Работа заставляла их умолкнуть только при свете дня. А ночью их уже не удавалось утопить даже в виски.
* * *"
"В конце романа – того самого, что Хьюстон надписал и подарил Демарко в благодарность за разделенные с ним ланчи, – главный герой говорил: «То, что я должен сейчас сделать, совершить нелегко.
Это то, чего я больше всего страшусь. Но если я буду лелеять свои страхи, я не смогу двигаться вперед. Хуже того, я начну двигаться вспять. Это было бы даже хорошо, если бы я сумел вдруг вернуться в прошлое. Но прошлое – это стена, сплошная и непроницаемая стена. Прошлое – это крепость, которую невозможно взять штурмом».
Демарко вспомнил, как он впервые прочитал этот абзац. И как сильно смутился, не осознав до конца смысл его первой же строчки. А потом смутился еще больше, пораженный странным построением фраз во всем абзаце. Когда-то давно рядом с ним была Ларейн. И она объясняла ему различные речевые конструкции и обороты, метафоры и аллегории. А без нее, в пустом доме, Демарко порой не всегда понимал суть прочитанного. И эти строки тоже показались ему странными. Двусмысленными.
