И я не понимаю также, что вы тут делаете.
– Я прятался в маленькой комнатке на втором этаже, – улыбнулся Хьюстон. – С той самой ночи на маяке.
– Вы были здесь все это время?
– Вы мне поверили. Я решил, что здесь я буду в безопасности.
– Боже! – воскликнул Демарко. – Но как вы добрались сюда?
– После нашего разговора на маяке я пошел вдоль берега озера. И наткнулся на компанию подростков – двух ребят и девушку. Они пили пиво. И у них был пикап. Я предложил им шестьдесят долларов за то, чтобы они подбросили меня до дома моего друга.
– Те шестьдесят долларов, что я вам дал?"
"– Поначалу я подумал, что нужно постучаться к вам в дом. А потом увидел этот маленький гараж и… В бытность еще мальчишкой я привык спать в дедушкином сарае. И пару раз во время учебы в колледже – до того, как умерла бабушка и их дом был продан, – мы пробирались туда тайком с Клэр. Я до сих пор помню запах соломы, ночного воздуха… то, что я всегда… всегда чувствовал благодаря ей…
Голос Хьюстона вдруг приобрел тембр, встревоживший Демарко.
Тембр меланхолии, тоски, смирившейся с потерей.
– В моем гараже нет соломы, – сказал сержант.
– Да, нет. Но мне было очень приятно выглядывать наружу и видеть свет, горящий в вашем доме. Я наблюдал, как вы выходили из него и направлялись к своей машине. А сегодня ночью я выглянул и заметил вас стоящим на заднем крыльце. Потом услышал, как ваш автомобиль заезжает в гараж. И увидел, как этот ублюдок тащит вас через двор. Сложить два и два было совсем нетрудно.
– Я рад, что у вас хорошо с арифметикой.
Хьюстон улыбнулся.
– Так может, вы освободите меня от пут прямо сейчас? И позволите мне самому позаботиться обо всем. Я вам гарантирую, что эта мразь будет долго мучиться за то, что он сделал.
– Время не терпит, мой друг, – не перестал улыбаться Хьюстон. – Лучше я выступлю в роли чистильщика. Зачем вам марать свои руки в крови?
Демарко понял, что крылось в его улыбке. В ней не было радости – только особое ощущение спокойствия и необычного, но приятного удивления от осознания того, что конец уже близок.
– Вы не должны делать того, что задумали, Томас, – сказал сержант. – Вы не должны идти таким путем.
– Это для меня теперь единственный путь.
– Томас, пожалуйста, поверьте мне. Я знаю, что говорю. Мне знакомо то чувство, которое вы сейчас испытываете. Я тоже потерял ребенка.
– Я потерял всех. И все.
– Я знаю. Я тоже. И все же пытаюсь жить дальше. Вот уже десяток лет.
– Вы хотите этого, – возразил Хьюстон. – А я нет.
– Нет, я не хотел этого.
